Я ушел, никогда еще мне не было так погано, ни до, ни после. Моя жизнь рухнула. На Джойс я жениться не мог, а ведь она была тоже из долины, и если уж она отказалась выйти за меня замуж, то я понимал, что ходить мне всю жизнь в холостяках. В школе дети избегали нас, и вот теперь единственная девушка, на которой я хотел жениться, отвергла меня… Я не представлял, что делать. И тут мне начала звонить Кэтлин.

Она вспоминала о том, чем мы занимались на заднем сиденье патрульной машины, говорила, что любит меня и хочет, чтобы я ее увез, что нам надо уехать в Калифорнию или еще куда-нибудь, где нас никто не знает. Кэтлин убеждала меня, что выглядит старше своих лет, поэтому никто ничего не заподозрит. Она не отставала от меня, и я начал подумывать, что если мне не удалось добиться одной дочки О’Койнена, то почему бы не взять другую? Мне хотелось все бросить — работу, мечту о должности шерифа, отказаться от помощи Эрика Сазерленда — короче, все! Соблазн был велик, но я понимал, что это — безумная идея. И все же мне хотелось, чтобы Кэтлин продолжала звонить… хотя я ни разу не пообещал, что мы уедем.