Игорь Иваненко, тридцать восемь лет, рабочий в кафе «Фонтан», женат вторым браком, есть дочь от первого брака, заявлял: не девчонка к парням подсела, а они ее к себе подозвали. Та подружка, видно, шла с клуба, тут недалеко. Была не в настроении, чуть выпившая, подошла к стойке, попросила пива. Но Ленка, барменша, четко ответила: до двадцати одного года не продаем. И ей все равно, что где-то в городе Кировограде нашлась уже добрая душа и угостила девку. Вот тогда-то, припомнил Игорь, она к компании тех парней и подошла. Слово за слово, взяла четвертый стул, присела. Тут коньяк и пошел, Иваненко тогда еще сказал Кошевой: как девка прокрутилась-то, ушлая, видать.

Но ни бармен, ни рабочий, бывший по совместительству кем-то вроде охранника в «Фонтане», работавшем до последнего клиента, ни другие случайные посетители, которые тем вечером зашли в кафе, выпили и вышли, не могли дать четкого ответа: ссорились ли те четверо или удалились мирно.

Компания покинула «Фонтан» еще до полуночи. Все случилось в доме, расположенном недалеко от кафе. Ведь в половине первого одна из жительниц, Звягинцева Галина Павловна, пятидесяти шести лет, вдова, пенсионерка, услышала шум и крики под окнами. Кто-то куда-то не хотел идти, кому-то угрожали, доносились мужские и женские голоса. Галина Павловна даже хотела выйти на балкон, чтобы прогнать хулиганов, пригрозив им милицией, но пока натягивала халат, шум стих так же быстро, как и вспыхнул.

Позже следственный эксперимент показал: эта ссора не имела отношения к происшедшему. К потерпевшей, Олесе Воловик, и трем ее палачам.

Как раз в то время, когда бдительная пенсионерка услышала крик, девушка уже входила в квартиру, где ей предстояло умереть. Шла добровольно. Без принуждения. Ей обещали хороший вечер. И даже не это главное: в тот вечер Олесе Воловик просто некуда было идти. Ее никто не ждал дома.

Недавно ей исполнилось восемнадцать.

А свои показания и эти, и другие свидетели еще несколько раз будут менять, жалея об одном: почему все началось именно в их присутствии…

2

2

Но один человек показаний не менял. У него не было на то причин. Он видел этот ужас своими глазами. И позже именно с его письменного объяснения стартовало и завертелось это крупное уголовное дело.

Звали его Юрий Григорович. Он вышел из дому в восемь утра, как обычно, собираясь ехать на работу. Машину, старенький «Жигуль», ставил возле подъезда. Иногда даже соглашался с ворчливой женой: хоть бы, правда, поскорее кто-нибудь украл этот, по выражению супруги, «гроб на колесиках». Ремонт влетал владельцу в копеечку, но Юрий Григорович упорно не расставался с автомобилем, ровесником его дочери. А той как раз недавно исполнилось двадцать пять.