Мартинес пожала плечами и грустно улыбнулась.

– Знаете, это и есть самое ужасное. За тот школьный проект, когда он без спросу вскрыл все гаджеты в классе, ему влетело по полной программе. Наказание, штрафные работы, все дела. И он просто искал, на ком бы отыграться. Что-нибудь сломать. Сделать гадость. Неважно кому.

Несколько секунд висела тишина. Потом Фрэнк уточнил.

– И всё? Больше никакой подоплёки? Ему всыпали по заднице, а он, образно говоря, решил в отместку разбить окно в кабинете директора?

Улыбка агента Мартинес снова вышла печальной.

– Увы. Это самое идиотское объяснение, какое мы могли себе представить, но это правда. Самолёт разбился, и несколько человек погибли из-за дурацкой детской мести. У меня самой это в голове до конца не укладывается. Мы ожидали чего угодно – террористов, заговора, захвата секретных учёных, изощрённой провокации, а здесь…

Она махнула рукой.

– В Вашингтоне тоже до сих пор не могут прийти в себя от абсурдности случившегося. Но так есть и с этим ничего не поделаешь.

Снова помолчали. Потом Фрэнк вздохнул и покрутил головой.

– Самый дрянной вариант, – он посмотрел на Сандрин. Она кивнула в ответ:

– Обезьяна с гранатой.

– Обезьяна с гранатой, – повторил за ней Фрэнк. – Ни мотива, ни логики. Ни смысла.

Джейд Мартинес снова легонько пожала плечами.

– Ничего не поделаешь. Всё стало слишком простым и слишком сложным одновременно. Слишком просто забраться куда-то и сломать что-нибудь сложное. Я даже не знаю, чего нам ожидать в следующий раз. Наркомана, который вместо метамфетамина сварит на кухне сверхтоксичный яд или уволенного программиста, который создаст в отместку злобный искусственный разум. Вот вы, светлые головы, вы можете предположить, что может случиться ещё?

Фрэнк Вудс и Сандрин Чанг переглянулись.

– Всё, что угодно.

Фрэнк кивнул и расширил мысль.

– Всё, что угодно. Лёгкость воспроизведения любого предмета, любой технологии. Всё это одновременно и благословение и проклятие. Только руки и мысли конкретного человека определяют, каким окажется применение.

– Утешили, ничего не скажешь. И что же нам делать? Как ко всему этому подготовиться?

Фрэнк развёл руками.