— Я приехал на слушания по делу Пэджита, — сообщил я.

— Он газетчик! — почти проорал, вставая, Люсьен. На миг мне подумалось: прямо сейчас меня арестуют и поволокут в самое чрево тюрьмы, где и оставят пожизненно.

— Из какой газеты? — протрубил Джетер.

— Из «Форд каунти таймс».

— Ваше имя?

— Уилли Трейнор. — Разговаривая с Джетером, я смотрел на Уилбенкса, который злобно хмурился в ответ.

— Это закрытые слушания, мистер Трейнор, — возразил Джетер.

Из нормативов, с которыми я ознакомился у Гарри Рекса, невозможно было понять, должны ли официально подобные слушания проводиться в открытом или закрытом режиме, однако на практике их обычно старались огласке не предавать.

— И кто же имеет право на них присутствовать? — поинтересовался я.

— Члены совета, лицо, в отношении которого рассматривается вопрос об условно-досрочном освобождении, его ближайшие родственники, свидетели с его стороны, его адвокат и любые свидетели противной стороны.

Под «противной стороной», очевидно, подразумевались родственники жертвы, потому что здесь это прозвучало как «мерзавцы».

— Как насчет шерифа округа?

— Он тоже приглашен, — соврал Джетер.

— Наш шериф не был уведомлен. Я говорил с ним три часа назад. В сущности, никто в округе Форд до одиннадцати часов вечера вчерашнего дня не знал об этих слушаниях.

Наступила заминка, члены совета были явно смущены. Пэджиты сомкнули головы вокруг Люсьена.

Мысленно прикинув все возможности, я пришел к выводу, что могу выступать только в роли свидетеля, если хочу присутствовать, и максимально громко и четко заявил:

— Что ж, поскольку ни один человек из округа Форд не представляет здесь «противную сторону», я готов быть свидетелем.

— Вы не можете быть и свидетелем, и репортером, — возразил Джетер.

— Покажите мне, где именно это записано в кодексе штата Миссисипи, — попросил я, размахивая копиями, которые снял с соответствующих страниц справочников Гарри Рекса.

Джетер кивнул молодому человеку в темном костюме.