– Зеленое платье, – вдруг сказала Наташа с покаянной улыбкой. – Я о нем забыла. Мне нравилось это платье. И я ненавидела тебя за то, что оно у тебя было.

– Я тоже о нем забыла, пока не увидела себя в нем на фотографии, и тогда сразу все вспомнила. Я чуть не убила Хейли, когда решила, что это она перевернула на него лак для ногтей прямо перед моим днем рождения. – Она замолчала, вспоминая. – Как ты все тогда спланировала! Говорила мне, что Хейли очень завидует мне из-за этого платья. Оставила бутылочку лака в ее комнате за несколько дней до этого, чтобы я могла ее там увидеть. Думаю, это была самая большая ссора между мной и Хейли за все время нашей дружбы.

– Вот почему на этот раз ты меня заподозрила.

– Ага, из-за этого и еще из-за вранья о браслетах. Но тогда ты не настолько умно все придумала.

– Мы тогда были маленькими, – сказала Таша. – Если бы моя глупая мать держала рот на замке, все было бы прекрасно. Она была так потрясена. Никогда нельзя позволять дружить матерям друзей. Если бы это происходило сейчас, я бы сама купила лак для ногтей и хранила бы это в секрете, вместо того чтобы позволить маме знать, что он мой, так как она за него заплатила. Тогда она не смогла бы сказать, что, наверное, это я пробралась в твою комнату и вылила его на твое платье. Все бы просто поверили, что это сделала Хейли.

– Мне кажется, на этот раз ты слишком далеко зашла, – сухо произнесла Бекка. Она так нервничала, что не стала ужинать, и теперь шампанское ударило ей в голову. – Двое мертвы.

– Да, действительно, все вышло серьезнее, чем я планировала, – сказала Таша.

– Да не может быть! – Бекка фыркнула, а потом рассмеялась.

Ей почему-то стало смешно, несмотря на то что она была шокирована. Было смешно, что они сидели здесь и говорили обо всем, что случилось, словно это была всего лишь мелкая ссора. Бекка вспомнила лицо Аманды Альдертон на похоронах, и почему-то только сильнее рассмеялась от этого. Это было что-то между смехом и плачем. Наверное, у нее была истерика.

Таша какое-то время удивленно смотрела на нее, а потом тоже рассмеялась, и они обе не могли остановиться, вызывая друг у друга новые приступы смеха каждый раз, когда кто-то из них пытался взять себя в руки.

Как в старые времена, внезапно подумала Бекка, когда у нее уже болели бока, а глаза слезились от смеха. В старые добрые времена, когда мы были маленькими.

Наконец смех постепенно перешел в редкие всплески хихиканья, потом вздохов, и наконец наступила тишина.