Почему же все-таки сейчас? Почему вдруг Мундт уехал домой сейчас — спустя пять недель после того, как убил Феннана, спустя три недели после убийства Скарра; почему он убрал Скарра и оставил в живых Эльзу, а ведь тот представлял значительно меньшую опасность, чем эта неврастеничная, ожесточившаяся на весь свет женщина, которая в любой момент, наплевав на собственную безопасность, может рассказать все? Она могла ведь сделать все что угодно после той ужасной ночи, в таких случаях поведение человека, тем более женщины, непредсказуемо. Как мог Дитер поверить Эльзе, связанной с ним такой тонкой нитью? Ей ведь не надо было теперь заботиться о сохранении доброго имени мужа, естественно ожидать, что она в любой момент, под влиянием Бог знает какого настроения, чувства мести или, наоборот, раскаяния, может выложить всю правду? Конечно, должно пройти некоторое время от момента убийства Феннана до того, когда можно будет незаметно убрать его жену. Здесь есть прямая логика, но вот какое событие, какая информация, какая опасность вынудили Мундта возвратиться домой только вчерашним вечером? Безжалостный, тщательно разработанный план сохранения в тайне предательства Феннана был вдруг отброшен, не выполненным до конца. Что же такое могло произойти именно вчера, узнав о чем, испугался Мундт? Или момент его отъезда — это простое случайное совпадение? В это Смайли отказывался поверить. Если, убив двоих и совершив попытку убийства третьего, Мундт остался в Англии, то он сделал это наверняка против своей воли и лишь поджидая благоприятный случай, чтобы улизнуть. Он не остался бы здесь ни на минуту дольше того, чем требовали бы от него обстоятельства, чем ему самому было нужно. Так чем же он занимался после убийства Скарра? Прятался в какой-то уединенной комнатке, лишенный света и новостей? И вдруг почему-то улетел так внезапно?

И Феннан — что это за шпион? Выбирает, видите ли, для своих хозяев самую невинную, пустяшную информацию, тогда как у него на руках такие сокровища? Что, переменил свои взгляды, пересмотрел политические позиции, охладел к прежним идеалам? Почему же ничего не сказал жене, для которой эта его деятельность была постоянным, ежедневным кошмаром? Ведь она бы наверняка была обрадована его переходом из лагеря левых в лагерь рационалистов?

Итак, Феннан никогда и не отдавал предпочтения именно секретным документам — он просто брал домой те дела и досье, которые ему нужны в данный момент. Но то, что здесь не обошлось без охлаждения к прежним идеалам, вполне подтверждается подозрениями Дитера. А кто же все-таки накатал анонимку?