— Да, иногда владение чужим ключом сопряжено с неудобствами.

— Но, право, я никогда не пользовалась им! — она нервно рассмеялась. — И, вообще, я не понимаю, зачем говорю вам все это? Но вы ведь не принадлежите к числу людей, думающих дурно обо мне…

В принципе инспектор Брадлей был о людях не особенно хорошего мнения, но для Анн он делал исключение, в чем и поспешил ее заверить.

— Вы говорите всерьез?

— Я о вас гораздо лучшего мнения, чем вы обо мне! — с улыбкой подтвердил он.

Она медленно покачала головой.

— Мне хотелось бы исправить свою оплошность и как–нибудь загладить свою вину перед вами. То, что я сделала, было ужасно.

— Я могу посоветовать, каким способом вы могли бы загладить свою вину, — ответил сыщик. — Дайте мне клятвенное обещание, что вы, что бы ни случилось, не покинете вашей квартиры.

— Но ведь я вовсе не живу здесь, вам это известно, — сказала она, проявляя некоторое волнение. — Я живу по другую сторону лестницы. Действительно, я часто бываю здесь, но…

— Прекрасно, обещайте мне, что вы никуда не уйдете из вашей квартиры в течение сегодняшней ночи.

Его настойчивость невольно вызвала на ее лице озабоченную улыбку.

— А если в доме случится пожар?

— Не говорите глупостей, — мягко заметил сыщик, и оба они рассмеялись.

— Хорошо, я даю вам слово.

— Ваше честное слово?

— Мое честное слово!

И протянула ему руку. Брадлей испытал явное облегчение и сам подивился своей настойчивости. Как бы между прочим он посетовал на туман, на очень скверную погоду. Кому же приятно в такую сырость оказаться за порогом своего дома? Он лукаво взглянул на Анн.

— В особенности, я полагаю, небезопасно в такую ночь управлять автомобилем. Вы меня поняли?

Разумеется, она его понимала…

— Скажите, по отношению к моему брату Ронни вы были столь же заботливы, как ко мне?