За дверью громко ругались. Судя по резким голосам, это были две молодые женщины, в предмете спора сомнений не возникало. Они ругались из-за Розы. Спорили о ее жизни и смерти.

«Кто бы вы ни были, убейте меня», – подумала Роза. Независимо от способа, результат не изменится – она получит покой.

Роза прикрыла глаза. Пока головная боль была столь интенсивной, можно было надеяться, что навязчивые мысли будут держаться на расстоянии. Все эти неизменные картины и образы раздавленного отцовского тела. Рука торчит из-под металлической плиты, указательный палец направлен на Розу в привычном обвиняющем жесте. Насыщенно-красная кровь, ручьем хлынувшая к ее ботинкам. А когда чуть позже спасатели доставят ее домой, она увидит улыбку на лице матери. Полиция уже стоит перед домом – значит, матери уже сообщили о случившемся; но почему тогда она улыбается? Почему она только улыбается и не произносит ни единого слова утешения?

«СТОП!» – взывало все нутро, но навязчивые мысли никуда не уходили. И Роза прекрасно знала, что, пусти она мыслительный процесс на самотек, все эти образы станут увертюрой к еще более жутким картинам и словам, которые вскоре сокрушат ее мощным водоворотом.

Более мрачные образы, более жестокие слова, неудержимые воспоминания.

Она скребла то, чем были привязаны ее руки, стонала, не в силах справиться с кляпом, затыкавшим рот и мешавшим произносить нормальные звуки.

Затем Роза дернулась на несколько сантиметров вперед, и веревка, которой была перевязана шея, стянула горло. Она сидела в таком положении, пока вновь не лишилась сознания.

* * *

Когда Роза пришла в себя, две женщины уже стояли рядом и наблюдали за ней. Одна из них, внучка Ригмор Циммерманн, пристально смотрела на нее, сжимая в руках некий острый предмет, напоминавший шило. Вторая держала рулон серого скотча.

«Неужели они собираются заколоть меня?» – подумала Роза, но тут же поняла, что ошиблась. Иначе зачем понадобился скотч?

Роза обвела глазами комнату и теперь поняла – они находились в ванной комнате Ригмор. Привязана она была к унитазу. Отсюда это режущее ощущение в бедрах.

Из-за петли, обмотанной вокруг шеи, Роза не могла посмотреть вниз, как ни пыталась. Однако, покосившись влево, в зеркало, висевшее над раковиной, она получила возможность увидеть, что с ней сделали.

Ее штаны и трусы были спущены до колен, бедра крепко примотаны скотчем к сиденью унитаза, а торс – к сливному бачку. Руки подняты и привязаны ремнями Ригмор к намертво вделанным в стену поручням для инвалидов. Один из ремней Роза когда-то подарила Ригмор на Рождество. Это был узенький золотой ремешок, который Ригмор надела лишь однажды, во время рождественских праздников, – скорее из вежливости, чем ради удовольствия. С тех пор она его ни разу не доставала.