– Никакие, как мне кажется. Он просто любил женщин и терпеть не мог Арне Кнудсена.

– А почему?

– Да у нас почти все его недолюбливали, потому что Арне ни с кем не церемонился, особенно с Розой, и все это замечали, когда оказывались поблизости. Ей нельзя было работать рядом с отцом, – высказался Полле, а затем широко развел руки, демонстрируя огромную территорию завода.

Открытые площади вокруг зданий были довольно аккуратными и удивительно пустынными, принимая во внимание, какое огромное количество прокатной стали ежедневно проходило через это внушительное предприятие тяжелой промышленности. Куда же подевались триста сорок сотрудников? Вокруг не было видно ни души. Конечно, завод занимал территорию, сопоставимую по площади с меньшим из датских островов, а цеха были огромными, как самолетные ангары, и вмещали по несколько тысяч человек, так что три сотни рабочих вполне могли рассеяться по предприятию, и тем не менее. Карл представлял себе горы металлолома, грохот со всех сторон и множество рослых сильных мужчин в рабочих комбинезонах, снующих из одного конца цеха в другой.

Лео Андресен усмехнулся.

– Нет-нет, сейчас все по-другому. Теперь этот завод полностью автоматизирован. Высококвалифицированные сотрудники сидят в комнатах управления, двигают джойстиками, нажимают на кнопки и смотрят на мониторы. Так обстоят дела с тех пор, как мы перестали плавить лом. Теперь это экспортоориентированное предприятие, которое выкупили русские, и…

– А в девяносто девятом году, когда погиб Арне Кнудсен, каким образом здесь обстояли дела? – перебил Карл.

– О, все было иначе, но в то же время не совсем, – присоединился к беседе Полле. – Во-первых, здесь работало больше тысячи человек. Чуть дальше на полуострове находится еще одно независимое предприятие, а тогда все принадлежало одним и тем же крупным датским инвесторам – «А.П. Мёллер» и «Восточно-Азиатской компании». Затем случилось пресловутое отравление марганцем и много всего другого, от чего завод утратил былую рентабельность, а в две тысячи втором году мы обанкротились. Это был конец прежней эпохи.

Он указал на несколько штабелей толстых стальных блоков, лежавших на бетонной плите под открытым небом.

– В то время мы являлись перерабатывающим предприятием, которое переплавляло восемьсот тысяч тонн металлолома в год, преобразуя его в листовую, стержневую и арматурную сталь. Мы поставляли нашу продукцию на строительство мостов и туннелей, и много куда еще. Сегодня российские владельцы отправляют нам слябы, такие, как сложены вон там, с единственной целью – прокатать из них листовую сталь.