Тут он вспомнил слова Барлоу Тарра. Что-то про “повелителя ястреба”, который отпускает птицу. “К солнцу и к луне”. Тогда это прозвучало как полная ахинея. Ведь ястребы не летают ночью, так что эта фраза тогда не имела никакого смысла.
Разве что, как предположила Мадлен, это был вовсе не ястреб.
Настроить мини-дрон так, чтобы он двигался, да и еще и выглядел как птица, – не самая простая техническая задача. Хотя для секретных операций дрон, замаскированный под птицу, был бы идеальным прибором с кучей преимуществ, которые стоили бы затрат на его разработку, особенно при условии, что никто бы и предположить не смог, что такое возможно.
Мадлен нахмурилась.
– На озере Грейсон над нами кружил ястреб.
– Я помню. И по дороге к озеру. И здесь, над озером, каждый день.
– Неужели он следил за нами?
– Возможно.
– То есть за нами наблюдают с воздуха, прослушивают нашу комнату и следят за передвижениями нашей машины.
– Получается, что так.
– И все это делает тот же тип, который спроецировал фотографию Колина?
– Скорее всего.
– Господи, Дэвид, кто же это?
– Кто-то, кто ужасно нервничает, пока мы здесь. Кто-то с колоссальными возможностями. Кто-то, чьи приказы охотно выполняет Гилберт Фентон.
– Кто-то, кто хочет, чтобы Ричарда судили и признали виновным в этих четырех убийствах?
Он почти было согласился с ней. Но вдруг вспомнил странную подробность, о которой Хэммонд упомянул за ужином. Якобы больше всего Фентон хочет, чтобы Ричард признал свою вину, и даже пообещал ему, что, если тот признается, все будет хорошо.
Тогда Гурни счел это жалкой попыткой обманом выбить признание и очень удивился, что Фентон решил проделать подобный финт с таким образованным человеком, как Хэммонд. Но самое странное – сам Ричард был убежден, что Фентон действительно верит в то, что признание вины избавит Ричарда от дальнейших неприятностей.
– Дэвид?