– Почему в этот раз нас позвали?

– Так свидетель был. Насильственной смерти…

– Вы соучастник серийного убийцы. Это вы понимаете?

– Нет, хорошо, что объяснила, спасибо. А я все думал, кто я? А теперь иди…

– Отдайте оружие.

– Уходи.

Он посмотрел на нее так, что не осталось сомнений в двух вещах – что он не отдаст ей пистолет и что пустит себе пулю в лоб, как только она уйдет. Есеня поднимается с лавки.

– Вы думаете, ей так легче станет? Вашей жене? Вы застрелитесь, окей. Но кто сказал, что я вам поверила? Я по-еду туда, и последние дни ваша жена будет разрываться между болью и допросами, понимая, кем был ее муж на самом деле и куда он привел ее любимый город. И чем обернулась ее мечта. Хотите сделать правильно – помогите поймать этого урода.

Есеня уходит. Широков смотрит ей вслед тяжелым пьяным взглядом.

Полная темнота освещается слабым светом с улицы, когда Широков открывает гараж.

– Я последние годы только на служебной. Свою продал. А гараж вот пригодился…

Он включает свет. Гараж – как кабинет следователя. Полки с бумагами, фотографии, газетные вырезки на доске, схемы.

– Я ж не просто сидел и подчищал за ним. Я искал убийцу. Все трупы – в одном положении, сидя, сначала заморожены, потом сожжены. У всех многочисленные внутренние повреждения. Там один бугай был под два метра – значит, в промышленных рефрижераторах морозил, это магазины, мясокомбинат, больницы, пионерлагеря, хладокомбинат – это я без всякого вашего Супермеглина допер.

– Вы их проверили?

– Все до единого. Коля Каховский дурачок, но полезный. С ним весь район объездил. Ларей таких много, проверил все, и хозяев проверил – глухо.

– Может, в подвале у кого стоит, а вы не знаете?

– Такую покупку не утаишь. Народ у нас зоркий до чужого добра. Два места. Хладокомбинат – мороженое делает, «Снегурочка», не пробовала? В Москву к вам возят… И мясокомбинат. Я там все проверял. Ни следов. Ничего.

– У вас ближайшие дни иностранцы бронировали?

– Завтра один приезжает.

Посмотрели друг на друга. Поняли.