Григорьев слышит в его словах что-то, что наводит его на новую мысль.

– Это точно! Тебя не найдут.

Григорьев открывает шкаф, достает спортивную сумку. Торопливо бросает в нее вещи. Деньги.

– Если вскроется, я не буду тебя покрывать. Не хочу за тебя отвечать!

Игорь ревет.

– Папа, прости!..

– Я дам тебе деньги. Документы. Но это все. Больше я тебе ничего не должен. Ты сменишь фамилию.

– Папочка, дорогой, прости!..

Игорь ревет, обнимая его ноги, целует их, отец готов сломаться, кладет руки ему на плечи, но когда мальчик поднимает к нему заплаканное лицо – отец отталкивает его и с сумкой уходит в прихожую. Игорь поднимается с колен. Смотрит на отца по-новому. Тот словно умер для него сейчас – и Игорь внутри себя тоже умер.

– Ты этого хотел, да? Ты этого всегда хотел!.. Только и ждал повода!..

Отец бросает ему сумку, Игорь ловит ее, пошатнувшись.

– Собирайся.

Григорьев останавливает машину у трех вокзалов. Тяжелое молчание в салоне нарушает Игорь.

– Как ты найдешь меня?..

– Никак. Я не буду тебя искать. Я не хочу знать, где ты. Через неделю подам заявление о твоей пропаже. Тебя будут искать и не найдут. Теперь ты сам по себе.

Ему неловко. Он сам едва не плачет, и Игорь сейчас видит брешь, в которую можно пролезть. Если он обнимет отца, тот еще может сломаться. Но Игорь оценивает его новым, холодным взглядом. И уходит, не сказав ни слова. Григорьев смотрит ему вслед. Скоро силуэт Игоря теряется в толпе отъезжающих.

Самарин возвращается в реальность. Холодный взгляд ничем не напоминает того мальчика, но в глубине что-то до сих пор сжирает его. В это время в глазке очередной жертвы появилось два человека. Странный бородач в кепке и плаще и девушка в косухе и комбатах.

– Кто там?