Что бы ни случилось, это было страшно и омерзительно. Но пора мне, наверное, сделать над собой усилие и перейти к рассказу о самом худшем – но прежде заявить категорически (основываясь на свидетельстве собственных глаз и на наших с Данфортом умозаключениях), что пропавший Гедни никоим образом не был повинен в тех ужасах, следы которых мы обнаружили. Как я уже говорил, тела были жутко искалечены. Теперь должен добавить, что плоть была самым непонятным, хладнокровным и бесчеловечным образом искромсана и частично отсутствовала. Это было проделано и с людьми, и с собаками. Из самых здоровых и упитанных экземпляров, как двуногих, так и четвероногих, были вырезаны и удалены большие куски мягких тканей, словно здесь поорудовал умелый мясник. Вокруг искрилась соль, взятая из опустошенных самолетных сундуков с провизией, и это наводило на самые страшные догадки. Все это произошло в одном из самолетных укрытий, откуда был вытащен самолет; ветер стер все следы, которые могли бы хоть что-то прояснить. Куски одежды с искромсанных тел тоже ничего не подсказывали. В укрытом от ветра углу разрушенного сооружения мы заметили подобие слабых отпечатков, но о них говорить не приходится, потому что это были не человеческие следы; подобные неоднократно упоминал бедняга Лейк, расписывая найденные отпечатки окаменелостей. Под сенью Хребтов безумия остерегайтесь давать волю своему воображению.

Как я уже указывал, когда все кончилось, мы недосчитались Гедни и одной собаки. На месте жуткой трагедии, в самолетном укрытии, мы не нашли двух собак и двоих человек, но в практически нетронутой лабораторной палатке, куда мы направились после осмотра чудовищных захоронений, кое-что обнаружилось. После Лейка там произошли изменения: анатомированные остатки древнего чудовищного создания исчезли с импровизированного лабораторного стола. Но мы уже и раньше сообразили, что один из шести найденных в безумном захоронении дефектных экземпляров, а именно тот, что испускал особенно мерзкий запах, был собран из кусков, взятых со стола Лейка. На столе и вокруг него валялись другие образцы – и нам не пришлось долго думать, чтобы узнать в них причудливо и неумело анатомированные останки одного человека и одной собаки. Щадя чувства живых, не скажу, кто был этот человек. Анатомические инструменты Лейка отсутствовали, но следы говорили о том, что их тщательно очистили. Исчезла и бензиновая печка, хотя вокруг того места, где она стояла, были разбросаны спички. Останки человека мы похоронили вместе с другими десятью; отдельно, с еще 35 собаками, закопали ту, что нашли в палатке. Что касается диковинных пятен на лабораторном столе и на сваленных в кучу иллюстрированных книгах, о них мы даже не взялись гадать.