Начальник склада, конечно, рвал и метал. Говорил, мне туда вообще лезть не следовало. Подумаешь, мол, все так делаю — а подъемник тебе на что? Да такой случай и страховка бы не покрыла. В общем, досталось мне.

С этого все началось. С того, что я чуть не склеил ласты, злостно нарушив технику безопасности.

Ровно на той же неделе я катил на пикапе-шевроле по прибрежной дороге, выжимая под шестьдесят, и тут на съезде меня стал обходить огромный черный бензовоз. Я уступил ему дорогу, но как дорога снова пошла в гору, так эта зараза стала ползти как черепаха. Нанюхавшись выхлопа сполна, я плюнул на все и решил пойти на обгон.

Но водитель бензовозки явно был парень непростой.

Он не собирался меня пропускать. Переехав прерывистую желтую черту, он встал в такую позицию, с которой без труда мог вытолкать меня в кювет. А потом — снова скакнул назад. В одну сторону, в другую сторону. Я видел, как он таращится на меня в зеркало заднего вида и ждет ответного выпада.

Мудак, что с него взять. Чертыхаясь, я ждал, когда он освободит проезд.

На очередном спуске оказалось, что мы оба разогнались до семидесяти, и моему дряхлому пикапу на подобных оборотах приходилось несладко — колеса так и норовили, казалось, слететь. Задержав дыхание, я решил — черт с ним, живешь ты лишь однажды — и добрал до восьмидесяти.

Пикап отчаянно затрясло. Я припомнил, какие дрянные у меня покрышки, побитые временем, почти стертые. Спуск был длинный и крутой, и мы с водилой бензовозки гнали клюв к клюву.

Когда дорога пошла снова в гору, я оторвался-таки от него — весь потный, с трясущимися руками. По сей день вижу, как этот выродок мне ухмыльнулся, когда я его обошел — не столько его самого, сколько эти хищно растянутые губы. Скажу вам, что бензовоз на узкой дороге — убийца, особенно несущийся на еле законных скоростях с разрывом в полтора фута от твоей собственной тачки, преследующий тебя добрую милю.

Это был второй дурной инцидент, под завязку набитый ненужным риском. Смысл мне был связываться с тем дурнем? Подождал бы, пока он отвалит, — и делу край. Ведь даже погода была тогда тихая, ясная, никуда не торопящая.

А по пути домой я наступил в собачий «подарочек». Уже на пути домой, в половине квартала от универмага Хармона.

Ну, в ретроспективе это-то самые пустяки. Выеденного яйца не стоит. Ну да, «подарочек» был на редкость объемный, недавно наваленный. Но я скажу, почему он мне запомнился, как связан со всем прочим. Связь-то простая.

Я шел, не глядя под ноги, не разбирая вообще дороги.

Тоже ведь пустяк, да вот только я так обычно не делаю. Всегда хожу, уперев взгляд в земную твердь. Меня не раз за это попрекали. Мать говорила, что я себе так посажу зрение и заработаю сколиоз. Она, конечно, приукрашивала. Спина до сих пор прямая, глаза — что у твоего орла.