– Ой, ну да, конечно, все сама, – буркнула я, проклиная Саймона, которому опять вздумалось отправиться на пробежку в несусветную рань.

Я выбралась из постели, накинула халат и прошаркала в коридор, украдкой приоткрыв двери соседних комнат, проверить, спят ли дети.

К последней спальне, впрочем, подойти опять не отважилась.

«Потом, – пообещала я себе. – В следующий раз».

Спустилась на кухню, вывалила в миску Оскара вонючие консервы, которые тот всегда проглатывал одним махом. Поставила миску на пол, но пес куда-то запропастился.

– Оскар? – шепотом позвала я, чтобы не разбудить детей раньше времени. – Оскар!

Пес нашелся в прихожей; он нетерпеливо топтался у входной двери. Я открыла ее – пусть сбегает пописать, – но Оскар даже не шелохнулся, только взволнованно уставился в сторону леса у дороги.

– Как хочешь, – вздохнула я.

Разозлившись, что меня разбудили понапрасну, я вернулась в постель, надеясь урвать еще часик драгоценного сна.

7:45

– Не трогай брата, лучше помоги накормить Эмили, – велела я Джеймсу.

Тот с ревом погнался за Робби вокруг кухонного стола, пытаясь отобрать у него пластиковую фигурку динозавра. Пришлось сказать уже громче:

– Живо!

Оба знали, что, когда я говорю таким тоном, лучше угомониться.

Тащить детей из спальни в ванную – все равно что загонять цыплят в курятник: то еще испытание для нервов. Некоторые мамаши из школы уверяли, что в мире нет ничего приятнее веселых семейных завтраков. Я же каждый день не могла дождаться минуты, когда наконец спроважу своих бандитов в школу и в доме воцарится покой.

Джеймс налил младшей сестре молока с хлопьями; я тем временем упаковала в коробки бутерброды, обрезав с них корочки. Потом соорудила для Саймона сэндвич с овощным соусом, причем нарезала хлеб не поперек, а вдоль, как он любит, замотала в пленку и положила на полку в холодильнике.

– У вас пятнадцать минут, – предупредила я детей, запихивая коробки с ланчем в школьные рюкзаки.