— Пап, о чем ты все время думаешь? Мне так хочется, чтобы ты со мною поделился.

— Вероятно, у него не слишком много мыслей, с тех пор как… — сиделка не закончила мысль, не желая лишний раз поминать покойную жену. — Я не вполне уверена, что он теперь может уследить за их ходом.

— Могу, — он вдруг очнулся. — Прекрасно могу. — Он обернулся к дочери. — Просто я теперь действительно иногда кое-что забываю. А где мама? — Он оглядел палату, будто бы ожидая увидеть ее в кресле. — Почему ее нет?

— Мамы нет, пап. Она умерла. Помнишь?

— Ах да, умерла! — Он кивнул, продолжая смотреть перед собой невидящим взором. — Иногда я путаюсь.

— Он всегда был таким энергичным, — обратилась дочь к сиделке, — хотя в нем всегда ощущалась печаль, причину которой мы никогда не могли понять до конца. Мы считали, это оттого, что вся его семья погибла в Польше во время войны. Он так и не узнал, как это произошло. Мы хотели что-нибудь о них выяснить, ведь есть же архивы, но он был против. Ведь правда, пап?

Отец молча кивнул, его левая рука все еще тряслась.

— Смотри, у меня для тебя кое-что есть, — она достала из сумочки пластиковый пакет. Там лежало то, что должно было ему понравиться: журнал «Экономист», несколько новых фотографий внуков, плитка шоколада. — Мы кое-что нашли, когда прибирались в доме. Старые мамины вещицы, которые она запрятала подальше, на чердак. Вот, смотри.

Она достала из пакета сигарную коробку и открыла ее. Там лежало несколько старых фотографий. На одной из них — ее родители во время Второй мировой войны. Двое высокопоставленных военных вручали им медаль. Кроме того, в коробке был старый паспорт, воинские документы, первая страница нот одного из концертов Моцарта, разорванная пополам, а потом склеенная, белая шахматная ладья и маленькая потертая черно-белая фотография сидящей в лодке хорошенькой блондинки — на ней была белая фуражка с загнутым вверх козырьком.

На мгновение взгляд отца ожил.

— И еще — вот это, — она достала бархатный мешочек и вынула оттуда медаль. Бронзовый крест с орлом на сине-красной ленте. Мешочек был пыльный, его явно спрятали в коробку очень давно. Натали вложила медаль отцу в руку. — Пап, ведь это не обычная медаль, это крест «За выдающиеся заслуги».

Старик лишь на мгновение взглянул на него и отвернулся. Стало понятно, что он его не радует.

— Его ведь дают за особый героизм. Мальчики проверили. Ты никогда не рассказывал, что делал во время войны в Польше. Только то, что был…

Она умолкла на полуслове. Когда речь заходила об ужасах лагерей, отец неизменно отворачивался или выходил из комнаты. Он много лет не носил рубашек с короткими рукавами и никому не показывал свой номер.