Вспышка – и вот её нет. На её месте стоит тридцатидвухлетняя Джессика, раскрасневшаяся и взмокшая, да, но отточенная всем, что только может позволить зарплата консультанта в Нью-Йорке: блондинка, с более белыми зубами, более гладкой кожей, более стройная и мускулистая.

Я изучала себя так, как делала всю жизнь: в поисках того, что видели, глядя на меня, другие. Я хотела, чтобы они видели идеал. Я жаждала этого в самых тёмных глубинах своей души: быть такой прекрасной, что остальные останутся лишь пылью под ногами. Это не особенно привлекательное качество, поэтому я никогда не рассказывала об этом никому, кроме как однажды своему психотерапевту. Она спросила, считаю ли я, что можно стать идеальной, и я поправилась, что не обязательно быть буквально идеальной; достаточно просто быть лучше всех.

Ещё менее очаровательное признание: иногда – редко, но иногда – я чувствовала себя идеальной, или приближенной к идеалу. Иногда я, как сейчас, стояла перед зеркалом в ванной, медленно расчёсывая волосы, изучая прямую линию своего носа, чёткие изгибы скул, подсчитывая все свои достоинства, думая: «ты прекрасна, Джессика Миллер», и меня переполняла гордость от того, какой объективно прекрасной я стала. В тридцать два, на взлёте карьеры, диплом Дюкета с отличием, выпускница сестринства «Каппа», второе место в выпуске старшей школы «Лэйк Грэнвиль». Завидный список бывших бойфрендов, кредит на образование наконец-то выплачен, собственная квартира в самом престижном городе мира, битком набитый гардероб и загранпаспорт в штампах, высокие баллы экзаменов в аспирантуру. Как ни поверни – я прекрасна. В плане успешности, можно сказать, на вершине эволюции.

Но как бы я ни пыталась двумя руками держаться за сияющие бриллианты своих достижений, подбирался и тёмный список. Всё, что мне не удалось; каждое второе место, каждое отвержение – все это собиралось, пока осознание не становилось невыносимым, а расческа не летела в раковину. В зеркале – новое видение. Белозубая блондинка в дорогих велосипедках – это всё жалкие попытки прикрыть правду: что я, Джессика Миллер – человек весьма средний, и всегда таковым была.

Как бы я ни пыталась это отрицать, теневой список шептал: «консультантом ты стала только от отчаянья, когда у тебя отобрали путь, которого ты желала. „Каппа“, второе место? Всегда вторая. Твои баллы в аспирантуру не так высоки, как ты надеялась». Он шептал, что я была такой же обыкновенной и неоригинальной, как обещало моё имя: Джессика – самое популярное имя для девочки в год моего рождения, Миллер – одна из самых распространённых в Америке фамилий в последнюю сотню лет. Мир полон Джессик Миллер, грош им цена в базарный день. Я никогда не могла понять какая из историй – верная: Исключительная Джессика или Так себе Джессика. Моя жизнь была историей, которую я не могла разобрать; полной конфликтующих свидетельств.