Звук уже раздавался не так далеко.

Со всех ног мы понеслись по каким-то коридорам. Темнота так и не развеивалась. Бежали, по сути, вслепую. Пытаться лететь с немыслимой скоростью и одновременно подсвечивать себе дорогу ужасно неудобно. Луч света скакал по стенам, полу и потолку. Я два раза чуть не врезался в стену на повороте. А вот Тёме, судя по звуку, повезло гораздо меньше.

Я перепрыгнул какое-то препятствие и полетел по длинному коридору. И всё из-за того же хренового освещения не заметил засаду впереди.

Пол просто отсутствовал. Вместо него зияла огромная пропасть в бесконечность. Я затормозил слишком поздно. Кроссовки заскользили подошвами. Я резко стал останавливаться и встал на самом краю пропасти. Я-то встал, а вот корпусом меня тянуло вперёд. Кто-то сзади вовремя схватил меня за шиворот и потянул обратно. Я, размахивая руками, как крыльями, рухнул на пол и больно ударился головой. Если бы у меня были мозги, я бы подумал, что они там внутри нехило так встряхнулись. Я быстро направил свет фонаря на человека. Виолетта зажмурилась и отвернулась от меня.

— Мог бы просто сказать «спасибо», а не ослеплять, — простонала она. — И так ничего не видно.

— Прости, — сказал я, тяжело дыша. За нами стоял Саня и больше никого. Я сел на полу и посветил фонарём в пропасть. Луч света просто растворился в черноте. Ничего себе. Вот так и Богу душу отдать можно.

— А остальные где? — спросила Виолетта. Саня пожал плечами. В этой бешеной гонке мы разделились и потерялись.

— Здорово, — выдохнул Саня. — И что теперь?

В этот момент опять раздался этот противный звук. На этот раз уже совсем рядом, наверняка, прямо за углом. У нас аж уши заложило от этого адского шума. Виолетта завертелась на месте, как волчок.

— Туда! — скомандовала она, указав на свободный дверной проём. Я вскочил на ноги и бросился за ней. Как только Виолетта не побоялась рвануть в темноту? Наверняка, как кошка, она прекрасно ориентируется в ночи.

Опять пошли какие-то коридоры, помещения, всяких разных форм и размеров. Я бежал за Виолеттой, стараясь не упустить её. Звук сзади не отставал от нас. Казалось, он преследовал нас по пятам. Я пытался представить, что это всего лишь иллюзия. Как с медведем. Просто у страха глаза велики и всё.

— Мама! — крикнула вдруг Виолетта и остановилась, широко раскинув руки.

Мы с Саньком влетели в её предплечья и закрутились сальтом в воздухе, рухнув на пол. Несколько секунд тишины нарушались только нашим тяжёлым дыханием и стонами. Когда я поднялся на ноги, возвращая на место скривившуюся переносицу, увидел, что Виолетта стоит бледная, как покойник и с большими перепуганными глазами. Я посветил фонарём на место, куда она смотрела, и у меня самого чуть фонарик не выпал из рук. На полу, у стены, сидел скелет. Человеческий. Некоторые кости уже выбились из общей композиции и теперь лежали на полу. Но в целом всё вполне выглядело очень даже реалистично и пугающе.