Глава 2. Осознание
Глава 2. Осознание
Следующие дни после похорон отца Юля пыталась прийти в себя, молчаливо и упорно стараясь вернуться в привычное жизненное русло: пускай и одной рукой, но не менее хорошо заботиться о своих любимых, готовя им разнообразные и вкусные обеды, наводить порядок и облагораживать квартиру, устраивать приятные атмосферные вечера за просмотром добрых семейных фильмов и поеданием мороженого или попкорна в шоколадной стружке. Но все это давалось ей крайне тяжело. Она еще задолго до всех этих событий хорошо понимала, что тот самый день однажды настанет, хотела быть к нему готовой, думала, что уже готова. Но потеря последнего родителя, как бы человек четко не осознавал приближение этого, всегда выбивает почву из-под ног. Точно представить и предугадать все свои возможные ощущения, предвидеть последствия для себя, что влекут за собой трудности для близкого окружения, имея в виду мужа и сына, подругу, возвращение на работу и прочее — невозможно. Всегда что-то будет напоминать, больно колоть, а то и ударять, отражаясь на существующих взаимоотношениях. Да, все это можно понять, можно попытаться забыть, отвлечься на что-то другое, но нельзя полностью изжить и вытеснить из воспоминаний, особенно если они тесно переплетены с виной за случившееся, ведь как мать, так и отец даются всего один раз, и каждый из них безгранично дорог и любим по-своему, пусть и в некоторых случаях эта любовь где-то глубоко в сердце и не имеет возможности или желания выйти наружу.
Именно эти мысли кружились в ее голове этим, четвертым после траурной даты утром, цифры которой не нарочно врезались и отпечатались в памяти, оставив рваный шрам как от тупого ножа: 11.08.21. Теперь по непонятным ей причинам все происходящее в ее жизни имело отсчет конкретно с этого дня.
Но надо жить дальше.
Плечо еще достаточно сильно ныло, в особенности если приходилось поднимать что-то тяжелее бутылки с водой, из которой она поливала горшки с заказанными доставкой на дом комнатными белыми и розовыми гортензиями — единственными цветами, способными ей доставлять хоть какое-то эстетическое наслаждение; если не считать сирени, упорно отказывающейся жить на балконе, пускай и в таком же большом, похожем на настоящую клумбу горшке, длиной и шириной занимавшему практически весь подоконник. К тому же, она отцвела еще в середине июня. Не вся, а именно тот сорт сирени, что нравится ей больше всего — Белль де Ненси, — французский крупноцветковый сорт с яркой лилово-розовой окраской.
Вот в чем было бы истинное наслаждение, мечтательно задумалась она, держа над цветком бутылку с продырявленной пробкой, но вспомнила, где находится, когда услышала разбивающиеся о пол капли воды, когда места для нее в горшке уже не осталось.