По выражению лица Кэмерон я вижу, что она понимает, о чем мы говорим. Что ей повезло, что она осталась жива.

— Как тебе, наконец, удалось сбежать? — спрашиваю я.

Она медленно, тяжело моргает.

— Я пробыла в хижине долгое время, в основном одна. Он приходил каждые несколько дней, чтобы покормить меня и… — Она проглатывает остаток предложения, не в силах даже подумать о том, что было дальше, не говоря уже о том, чтобы сказать это. Прижимая к себе одеяло, как щит, она говорит: — Я давно его не видела. Я начала думать, что он собирается оставить меня голодать, но потом он вернулся, и это было еще хуже.

— Что было по-другому? — спрашиваю я.

— Он казался чем-то взволнованным. Он метался вокруг, хватая вещи, разговаривая сам с собой, действительно расстроенный. У него в руке был нож, и я была уверена, что все кончено. — Ее голос дрожит и запинается.

— И что случилось потом?

— Он освободил мне руки, и я не знаю. У меня была такая мысль, что у меня не было другого выбора, кроме как сражаться. Что это был мой последний шанс.

— Ты когда-нибудь дралась с ним раньше?

— Не совсем. Он намного больше меня. Нож был прямо там, но я не думала, что смогу попытаться достать его. Вместо этого я просто начала бросать вещи, все, что могла схватить. Он потерял равновесие и ударился о стену, а потом все начало рушиться. Я добралась до двери и пинком распахнула ее, а потом что-то услышала. Он тоже это слышал. Кто-то приближался.

— И тогда ты сбежала?

— Да.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, куда он мог пойти? — спрашивает Уилл. — Он когда-нибудь упоминал другие места, желая сбежать?

— Не думаю. Ему нравится здесь, нравится океан. Не думаю, что он уедет очень далеко.

— Океан? — спрашиваю я. — А что именно в океане?

— Все. Он рассказал мне о нырянии за жемчугом в Иране. — Она поднимает свой взгляд, чтобы встретиться с моим. Ее глаза внезапно кажутся очень ясными. Грустными, но ясными. — Он не всегда казался сумасшедшим.

Нет, не всегда, я думаю. А потом мы дали ей отдохнуть.

— 67-