Прохладная ладонь продолжала лежать на плече Эми, и ей стало не по себе. Впрочем, слава богу, что доктор решила не разбирать причины ее провала.
Жасмин, словно школьница, подняла руку.
— Слушаю вас, Жасмин.
— Нельзя ли подать на ужин что-то другое? Терпеть не могу капусту.
Доктор Кавендиш улыбнулась.
— Попробуйте себя пересилить, Жасмин. Дело в том, что наши вкусовые рецепторы настолько привыкли к фастфуду, что мы забыли, какова на вкус нормальная пища. Следует ценить каждую кроху еды, быть благоразумными в ее выборе и… наверное, перед ужином необходимо молиться.
Женщины вежливо засмеялись и тут же примолкли: доктор Кавендиш, закрыв глаза, сложила ладони перед грудью. Гейнор тревожно глянула на Эми, перевела взгляд на Одри. Та уже шевелила губами. Вся группа, склонив головы и неловко сложив руки домиком, неохотно присоединилась к молитве. Одно дело — обидеть невниманием Бога, и совсем другое — проигнорировать доктора Кавендиш.
— Благодарю тебя, Боже, за пищу, что даруешь нам. Сделай так, чтобы эти дамы ценили каждую ее крошку и тот труд, который вложен в еду на столе нашем. Благодарю и фермера, и продавца. Спасибо, Господи, что ты привел этих женщин в нашу обитель и дал мне возможность помочь им. Аминь…
Шесть женщин эхом повторили:
— Аминь.
Они осторожно переглянулись и потихоньку опустили руки.
— Замечательно! А теперь воздадим должное нашей скромной трапезе.
Застучали вилки, за столом возобновился тихий разговор.
Эми подняла руку.
— Доктор Кавендиш, кажется, Аня забыла накрыть на меня…
Доктор удивленно глянула в ее сторону.
— По-моему, вы свои калории получили в избытке, на неделю вперед. Или я не права, Эми?
В столовой воцарилась тишина. Все смотрели на Эми, и ее бросило в краску. О чем говорит доктор Кавендиш?
— Но… я ничего не ела, я…
Доктор достала из кармана обертку от «Марса», медленно положила ее в центр стола, и Эми захлопнула рот.
26
26
Побеги ежевики ползли по разлагающемуся фанерному листу, наглухо закрывая дыру в заборе и надежно удерживая хлипкую импровизированную дверцу. Идея принадлежала Дэнни. Об этой лазейке знали только они — и порой пользовались возможностью покидать территорию лечебницы. Не все зависело от их желания — они были под наблюдением, и все же иногда шанс появлялся. Их контролировала целая армия санитаров, но периодически случались инциденты с буйными больными или поступали новые пациенты, и тогда церберы отвлекались.
Дженни провела лучом фонарика по фанерной дверце, покачала ее, однако та держалась крепко. Тогда она вытащила из рюкзака макетный нож и начала подрезать липкие побеги. Через несколько минут дверца качнулась, и Дженни пнула ее ногой. Фанерный лист подался внутрь, и она ухватилась за последний, самый толстый, защищавшийся острыми колючками стебель. Все, проход свободен. Дженни стащила перчатку и извлекла из кожи крохотный шип.
Она осторожно ступила на территорию — и тут же подпрыгнула от неожиданности, когда рядом с ногой проскользнуло мохнатое тельце крысы. Тварь, метнувшись в сторону, исчезла под кучей искореженного металла и дерева. Дженни перевела дух и аккуратно закрыла проем в стене. Замела следы, как много лет назад.
Промозглая ночная сырость пробирала до костей, и Дженни трясло. Впрочем, дрожала она не только от холода: «Сосновый край» совсем рядом… И все же хорошо, что удалось пробраться через тайный ход. Вроде как входишь на своих условиях. Сколько лет она здесь не была… Все переменилось до неузнаваемости. Теперь тут никто не ходил, и природа взяла свое: под распростертыми ветвями старых деревьев пышно разросся кустарник. Папоротники и побеги ежевики ползли по покрытой мхом земле, и от их старой тропки почти ничего не осталось.
Дженни потихоньку продвигалась к зданию клиники и, увидев впереди просвет, ощутила, как по спине побежали мурашки. Наконец деревья расступились. Она начала перемещаться короткими перебежками от ствола к стволу. На глаза сторожам попадаться совсем не хотелось. Боб выяснил по своим каналам, что территория охраняется. Задев ногой табличку старого металлического указателя, Дженни застыла на месте, дождавшись, пока не затихнет слабое дребезжание жести. Над головой что-то зашевелилось, и из кроны дерева, яростно хлопая крыльями, вылетела птица. Сверху мягко спланировали несколько листьев. Один из них, коричневый, жухлый, приземлился точно на голову, и Дженни сбросила его на землю, заодно стряхнув с плеч кусочки коры.
Прямо перед ней находилось место, где она когда-то проводила долгие часы. Маленький, огороженный с трех сторон садик у самого леса. Лечебницу отсюда даже не видно. Деревянная скамейка все еще стоит, во всяком случае — бо́льшая ее часть. Конечно, и на этом куске земли пациенты никогда не оставались в полном одиночестве, однако здесь можно было подумать, покурить и притвориться, что ты вовсе не в психушке. Растения, за которыми раньше ухаживал садовник, теперь разрослись, потеряли форму и подпирали торчащие из земли каменные кресты, не выдерживавшие подобного напора. Чайные свечи давно отгорели и заросли грязью, скрывшись под колючими стеблями сорняков и сгнившими мягкими игрушками, которые приносили на могилки умерших детей. Сиденья скамеек зияли дырами; спинки обросли зеленым мхом, въевшимся в сырое дерево.
Дженни протерла ребром ладони латунную табличку на спинке лавочки, счистив грязь, и перед ее глазами открылась надпись:
Она села, и лавка заскрипела ржавыми гвоздями. Самое время вспомнить
Грубая ладонь зажала ей рот. Дженни сдернули со скамейки и поволокли в лес, а она отчаянно брыкалась и цеплялась за землю носками ботинок.
27
27
Эми уставилась на обертки от шоколадных батончиков и заерзала на стуле. Боже, как стыдно… В висках стучала кровь.
— Эми, вы мне не доверяете?
— Что?
— Вероятно, вы знаете секреты красоты лучше меня — больше мне ничего в голову не приходит.
— Нет, конечно нет, просто я…
— Просто что?
— Не могла удержаться. Съела первый и… и все. Не сумела остановиться. Меня даже затошнило, но я продолжала есть — думала, еще немного, и полегчает…
— Да вы просто ненасытны… — Доктор грустно вздохнула.
Эми опустила глаза под стол. Ее ноги в домашних шлепанцах выбивали нервную дробь.
— Когда ем, мне становится лучше. Еда… успокаивает.
— Эми, что вас успокаивает? Дно пустого пакета? — Доктор Кавендиш фыркнула. — Как же вы умудрились протащить сюда такую кучу сладостей? Ведь при вас и чемодана-то не было. А в сумочку столько явно не поместится…
Эми вспомнилось озорное возбужденное лицо Гейнор, когда та появилась на пороге ее спальни. В клинике шесть женщин, а она выбрала именно Эми для своей преступной забавы. Что ж, хоть раз ее кому-то предпочли…
— Пронесла в карманах кардигана, и в сумочке было еще несколько штук, — потупившись, пробормотала она.
— Шоколадки были только у вас? — после тягостной паузы спросила доктор и пристально глянула ей в глаза.
— Да-да, только у меня.
— Точно? — наклонившись над столом, осведомилась доктор.
Эми сглотнула ком в горле и, стремительно краснея, подняла взгляд. Багровела она всегда, если ее в чем-то обвиняли — неважно, по делу или нет.
— Да, шоколадки мои.
Доктор прищурилась, с тяжелым вздохом кивнула и прошла за свой стол.
— Есть женщины, которые многое отдадут, лишь бы оказаться на вашем месте, Эми. Не буду говорить, сколько заявок я получила на эту смену, а в финал в итоге вышли вы… Еще не поздно — кто-то из отсеявшихся претенденток вполне может занять ваше место.
Эми представила себе разочарованные лица матери и отчима. Подумать только, дочь выкинули из клиники после первой же недели! Столько денег потратили, которых уже не вернешь, а во имя чего? Особенно угнетало, что придется смотреть в глаза коллегам с фабрики. Она станет посмешищем на долгие месяцы.
— Мне не хотелось бы искать вам замену. Я ведь действительно желаю помочь, Эми, от вас просто требуется сотрудничать.
Эми горячо кивнула. Неужели ей дадут второй шанс?
— Я… обязательно! Простите, я…
Доктор Кавендиш приложила пальчик к губам.
— Доказывайте делом, а не словом, милая.
Эми уселась на свое место, мечтая, чтобы гора оберток на столе — свидетельство ее позора — волшебным образом исчезла.
— Вы очень похожи на одну женщину, которая когда-то здесь лечилась.
— Правда?
— У нее были все предпосылки изменить свою жизнь, — вздохнула доктор, — а потом она поддалась пагубной страсти. По глупости наелась до отвала и не успела опомниться, как вылетела из программы.
Эми беспокойно зашевелилась на стуле.
— Неужели вы хотите покинуть нас, ничего не добившись?
Ждала ли доктор ответа? Эми открыла было рот, однако заговорить не успела.
— Разумеется, не хотите. Обещаю вам помочь и знаю, как это сделать. Я рассматриваю вас как свою… протеже.
— Меня?
— Эми, прислушивайтесь к моим советам, и через полгода вы станете такой же, как я. И одежду будете носить такого же размера.