Трансляция прервалась, и телеведущая Лурдес Герреро не смогла продолжить утренний выпуск новостей. Рамон смотрел передачу «Сегодня», когда начало трясти. Сперва он подумал, что закружилась голова, но тут же понял: дом раскачивается в такт подземным толчкам. Толчкам, обрушившим в тот момент больше трехсот зданий.

* * *

Эстебан ехал по шоссе пятьдесят семь в направлении столицы. Миновав границу штата Мехико, он включил радио. Элена с Лусиной обещали позвонить и рассказать, как идут дела, и судмедэксперт почти не спал в ожидании звонка, которого так и не последовало, а в шесть утра отправился в путь. Сейчас было восемь часов, и взволнованный диктор сообщал о землетрясении. Эстебан переключился на станцию XEW, где Хакобо Заблудовски[44] по телефону из автомобиля описывал увиденное: «Обрушилось несколько этажей отеля “Континенталь”. Убедительно прошу не выходить на улицы, чтобы не мешать работе полиции и спасателей. Ничего не видно из-за клубов пыли и дыма». Далее шел перечень рухнувших зданий: отель «Рехис», «Нуэво-Леон», Национальный технический колледж, здание ВМФ и комплекс компании «Телевиса». Мимо мчались патрульные машины и кареты «Скорой помощи», город наполнился воем сотен сирен.

Накануне вечером Эстебан пытался выйти на связь с Лусиной и Эленой: он знал название отеля и номер, в который они заселились. Не застав их, Эстебан оставил сообщение женщине на стойке регистрации с просьбой связаться, как только они появятся. В шесть утра он уже был в пути.

На дорогах образовались пробки, а здания продолжали рушиться…

* * *

Элена пытается пошевелить правой ногой. Обвал ослабил тиски, и ей удается извлечь ногу, но боль кошмарная.

– Моя нога!

– Что такое?

– Я освободила ее, но мне очень больно.

– Не двигайся, ты можешь спровоцировать еще один обвал. Не волнуйся, Элена, я уверена, что нас отсюда вытащат.

– Луси, снаружи ничего не слышно.

– Подожди, рано отчаиваться.

Где-то наверху снова лает собака. Женщины не видят, как соседи и десятки добровольцев из недавно сформированного отряда разбирают обломки здания, превратившегося в груду бетона.

– Сюда!

– На помощь!

Люди снаружи напоминают муравьев в гигантском муравейнике; они носят камни и мебель – останки помещений, где когда-то текла повседневная жизнь.

– Здесь кто-то есть!

На часах десять утра.

– Помогите мне! – кричит Хулиан, вселяя ужас в сердца Элены и Лусины.

По мере того как на поверхности поднимают обломок за обломком, сверху сыпятся куски земли, гипса, цемента, стекла.

– Сюда! Сюда! – кричит Лусина.

Через двадцать минут в образовавшийся среди обломков зазор проникают солнечный свет и кислород.

– Медленно, осторожно.

– Мы выберемся отсюда, – говорит Лусина, приободренная доступом свежего воздуха и светом, разогнавшим тьму.

Неожиданные позывы на рвоту вынуждают Элену повернуться на бок, боль в животе усиливается.

– Элена, как ты себя чувствуешь?

– Мне больно.

– Потерпи.

В открывшемся просвете появляется лицо молодого парня.

– Вытащите нас! Пожалуйста! – умоляет Лусина.

– Да, сейчас вытащим, подождите. Сколько вас? Вы целы?

– Да, да, мы в порядке. Нас двое, – отвечает Элена.

– Я здесь! – кричит Хулиан, но парень уже убрал голову и говорит кому-то снаружи: «Две женщины в ловушке, нас от них отделяет большая плита, возможно, я смогу пролезть под ней или сверху».

Солнечные лучи проникают внутрь и освещают пространство; они трое ближе друг к другу, чем предполагали женщины: нога Хулиана касается бока Элены, его самого придавило плитой.

Вновь появляется голова парня.

– Мы расширим проем, а пока запустим вам кислород.

В отверстие спускается тонкий шланг, раздается шипение выходящего газа. Лусина медленно выскальзывает из-под стола.

– Лусина? Что ты делаешь?

Женщина не отвечает. Она ползет через завалы; острые камни, словно лезвия, режут ей руки, остатки арматуры и металла впиваются в тело. Она не останавливается и только шипит сквозь зубы от полученных ран. Лусина продолжает ползти, пока не добирается до Хулиана. Света, проникающего с улицы, недостаточно, чтобы осветить все пространство.

– Что ты задумала? – спрашивает Хулиан, пытаясь пнуть ее, но мешает придавившая его плита; движение вызывает оползень, на лица Лусины и Хулиана сыпятся пыль и камни. Лусина вытирает лицо предплечьем, в глазах у нее полно песка. Цепляясь рукой, она подтягивается по плите, накрывающей Хулиана. Женщина едва помещается в пространстве между плитой и торчащими сверху обломками.

– Что ты делаешь?! – кричит Хулиан, трепыхаясь в ловушке; одной рукой он отпихивает голову Лусины, чтобы сбросить женщину. Левой рукой Лусина отбивается от Хулиана, а правой берет из обломков большой камень и пытается ударить. Борьба провоцирует новый камнепад.

– Лусина! Лусина! – кричит Элена, силясь подползти к ней и помочь, но сломанная нога мешает передвигаться.

– Хватит! Прекрати! – Хулиан размахивает руками в попытке дотянуться до лица дочери своего брата. Элена успевает перехватить и на мгновение обездвижить руку Хулиана. В этот момент Лусина бьет его по голове, а затем надавливает всем весом на плиту, и сын Людоедки испускает протяжный стон.

Словно окружавший их пузырь лопнул, пленницы вдруг слышат на поверхности голоса людей, которые пытаются расширить отверстие в завале. Камни падают на женщин и на неподвижное тело Хулиана.

Мало-помалу проем становится шире, и вновь появившийся парень светит внутрь фонариком.

– Вы сможете выбраться?

– Да, да, – отвечает Лусина.

Молодой человек проскальзывает в пространство под балкой, которую они не могли видеть из-за темноты. Именно благодаря ей их не раздавило, а еще благодаря металлическому столу, заваленному цементными блоками.

Женщины, чьи лица залиты слезами, смешанными с землей, щурятся от яркого света. В отверстии появляется еще одна голова.

– Лусина! Элена!

– Эстебан! – кричит Лусина, ползком пробираясь к спасительному   выходу с помощью паренька.

Элена лежит наполовину под хирургическим столом, наполовину за его пределами. Каким-то чудом ее защитил застрявший между балкой и арматурой большой обломок с остатками мраморной плитки, бывшей полом в одной из квартир.

Эстебан встречает Лусину крепким объятием, и они тут же поворачиваются в ожидании Элены. Пареньку не старше восемнадцати и мужчине лет пятидесяти удается сдвинуть камни и освободить Элену, и та медленно выползает из ловушки. Мужчина помогает ей добраться до выхода из муравейника; когда она высовывает голову, собравшаяся снаружи толпа взрывается аплодисментами.

– Там внизу есть кто-нибудь еще? – спрашивает пожарный. Они не успевают ответить, потому что внезапно завал под ногами проседает.

– Обрушение! – кричит кто-то, и поток мужчин и женщин устремляется вниз с горы щебня, пока ненасытная земля их не поглотила.

Едва они выбираются на дорогу, камни, цемент, кирпичи, мрамор, песок, мебель, фотографии, книги, железо, остатки прежней жизни обитателей здания увлекаются вниз силой гравитации.

– С вами был кто-нибудь еще? – снова спрашивает пожарный.

– Нет, – отвечает Элена.

– Больше никого, – подтверждает Лусина.

– Идемте, вас осмотрят, – говорит пожарный, указывая дорогу и помогая Элене.

Услышав позади лай, женщины оборачиваются и видят собаку, лаявшую на них с балкона соседнего дома, теперь разрушенного до основания. Виляя хвостом, пес подбегает, чтобы лизнуть Элене руку. Она улыбается и с гримасой боли наклоняется погладить его по голове.

– Макс! Макс! – кричит мужчина собаке. – Оставь сеньориту в покое.

Пес бежит к хозяину, и женщины провожают его взглядами. Все еще улыбаясь, Элена повторяет:

– Макс…

Благодарности

Благодарности

Во время работы над книгой у меня в организме произошел химический дисбаланс, который привел к тревожному расстройству и депрессии, и я хочу от всего сердца поблагодарить тех, кто помог мне выбраться из этого мрака.

Луис и дети – Ана, Луисга, Монтсе и Хуанпа, – спасибо за вашу любовь, заботу, бесконечное терпение и долгие, согревающие молчаливые объятия, которые поддерживали и все еще поддерживают меня. Спасибо за то, что являетесь моим прибежищем. Я вас люблю и учусь у каждого.

Пури, спасибо, что вытаскивала меня на прогулку и выслушивала. Дай Бог, чтобы у каждого в жизни была подруга по имени Пурификасьон[45], которая в оправдание своего имени может очистить душу.

Моим коллегам по писательскому семинару, моей братии, которая не отставала от меня и настаивала, чтобы я ее учила: спасибо вам за то, что держите меня на плаву.

Моим подругам, всем вместе и каждой в отдельности, которые меня одухотворяют, окутывают своей любовью, остаются рядом: я понимаю, как трудно вам, наверное, было со мной в те темные времена. Спасибо за ваше самоотверженное присутствие.

Мои дяди и тети, двоюродные братья и сестры, мои родные: я вас очень люблю. Спасибо всему семейству Льяка за внимание и ежедневное присутствие.

Спасибо семейству Анайя за то, что приняли меня как дочь и сестру. Спасибо за многолетнюю заботу.

Спасибо моему брату Марио за то, что писал и звонил мне почти каждый день, был рядом и читал мне, пусть даже порой торопливо. Марта, спасибо, что улаживала вопросы, связанные с болезнью моей матери.