Но Мэтью был настроен решительно — особенно после поцелуя и боли отрезвления реальностью, последовавшей за ним. Пока он шел к дереву, Рэйчел предупредила:

— Смотри, чтобы тебя не изжалили! Мед того не стоит.

— Согласен.

Но он заметил издали, что по стволу из каких-то очень обильных сотов стекает золотой нектар, и был уверен, что сможет набрать бутылку, не вызвав ярости пчел.

А производительность у этих пчел была весьма высокой. Мед стекал с высоты сорока футов до самой земли, где налилась липкая лужица. Мэтью вытащил нож из ножен, откупорил бутылку и подставил ее под струйку, одновременно проталкивая клинком липкий эликсир — природное лекарство от всех болезней, как мог бы сказать доктор Шилдс. Несколько пчел гудели вокруг, но не пытались жалить и вроде бы просто любопытствовали. Но слышен был ровный и более зловещий гул большой темной массы над головой, занятой своим делом возле сотов.

Наполняя бутылку, Мэтью вернулся мыслями к магистрату. Письмо сейчас давно уже прочитано. Усвоено или нет — это сказать намного труднее. Мэтью слушал пение птиц в лесу, и возникла мысль, слышит ли магистрат сейчас такую же песню и видит ли солнце на небе в этот безоблачный день. О чем сейчас думает Айзек? Мэтью горячо надеялся, что написал письмо достаточно связно — и убедительно, — чтобы уверить Айзека, что он в своем уме и что Смайта надо найти во что бы то ни стало. Если этот человек согласится говорить, многое можно будет…

Мэтью прервал работу, хотя бутылка наполнилась лишь наполовину. Что-то изменилось, подумал он.

Что-то.

Он прислушался. По-прежнему было слышно гудение работающих пчел, но… птицы. Почему не слышно их?

Мэтью глянул на тенистый край леса.

Птицы замолкли.

Движение слева отвлекло его. Из листвы вспорхнули три вороны и полетели, громко каркая, через поляну.

Возле озера дремала, лежа на спине, Рэйчел. Услышав голоса ворон, она открыла глаза и проводила их взглядом.

Мэтью застыл неподвижно, вглядываясь в стену листвы, откуда вылетели вороны.

И еще одно движение обратило на себя его внимание. Высоко в небе медленно кружил одинокий стервятник.

Слюна пересохла у Мэтью во рту, превратившись в холодный пот на лице. Ощущение опасности ударило, как кинжал.

Он твердо знал, что из леса за ним наблюдают.

Нарочито медленно, хотя нервы вопили, требуя повернуться и бежать, Мэтью закрыл бутылку пробкой. Правая кисть сжалась на рукояти ножа. Он стал отступать от медового дерева шаг за шагом. Взгляд его тревожно бегал по стене коварного леса.

— Рэйчел? — позвал он, но голос сел. — Рэйчел? — повторил он и оглянулся посмотреть, слышала ли она.