Следует сказать, что демоны необычайно искусно создали эту иллюзию жизни.

Он попытался повернуться к ней, но голова все еще была привязана, как и конечности.

— Рэйчел… прости меня, — шепнул он. — Ты не должна быть здесь. Свой срок в Аду… ты уже отбыла на земле.

Палец к губам, умоляя его молчать.

— Ты сможешь… сможешь когда-нибудь меня простить? — спросил он. — Что я привел тебя… к такому печальному концу?

Дым плавал между ними, где-то за спиной Рэйчел трещал и шипел огонь.

Ответ Рэйчел был красноречив. Наклонившись, она прижалась губами к его губам. Поцелуй длился, становился требовательным.

Его тело — все же иллюзия тела — отреагировало на поцелуй так, как отреагировало бы и в царстве земном. Что не удивило Мэтью, поскольку всем известно, что Небеса будут полны небесных лютней, а Ад — земных флейт. В этом смысле он может оказаться и не так уж неприятен.

Рэйчел отодвинулась. Ее лицо осталось у него перед глазами, губы ее были влажны. Глаза ее сияли, тени огня играли на щеке.

Она завела руки за спину и что-то там сделала. Вдруг темное вышитое платье соскользнуло и упало на землю.

Руки ее показались снова и сняли с Мэтью плетеное покрывало. Потом Рэйчел встала на что-то вроде помоста и медленно, нежно опустилась обнаженным телом на тело Мэтью, потом накрыла их обоих тем же покрывалом и с жадностью поцеловала Мэтью в губы.

Он хотел спросить ее, знает ли она, что делает. Хотел спросить, любовь это или страсть, или она смотрит на него, а видит лицо Дэниела.

Но не спросил. Он сдался этой минуте — точнее, эта минута подчинила его. Мэтью ответил на поцелуй с той же из души идущей жадностью, и ее тело прижалось к нему в неоспоримой потребности.

Поцелуй длился, а рука Рэйчел нашла инструмент писца. Пальцы ее сомкнулись на нем. Медленными движениями бедер она вставила его в себя, в раскаленное влажное отверстие, раскрывшееся для входа и сомкнувшееся снова, когда он вошел в глубь ножен.

Мэтью не мог шевельнуться, но Рэйчел ничто не связывало. Ее бедра вначале задвигались медленно, почти лениво, по кругу, и эти движения прерывались резкими толчками вниз. Стон вырвался изо рта Мэтью от невероятного, невообразимого ощущения, и Рэйчел откликнулась таким же стоном. Они целовались, будто хотели слиться друг с другом. Дым клубился вокруг, и горел огонь, а губы искали, держали, а бедра Рэйчел поднимались и опускались, вбирая его все глубже, и Мэтью вскрикнул от наслаждения на грани боли. И даже этот главный акт, подумал он в горячечном припадке, есть сотрудничество Бога и Дьявола.

Потом он перестал думать и отдался на волю природы.