Потом его увидели остальные. Джек и Мэк Таккеры подавились своими кусками хлеба, зеленые блестящие глаза на лисьих мордах стали огромными. Джек выскочил из-за стола, и кресло опрокинулось у него за спиной. Мэк лишь наполовину приподнялся и схватился рукой за горлышко бутылки — не то в качестве опоры, не то в качестве оружия.

— Какая вас муха укусила? — хрипло рявкнула Матушка Диар, и из-под кружева заученных манер проступило грубое сукно природной сути.

— Простите за опоздание. — Мэтью обошел стол и занял свое место напротив Минкс и рядом с Арией. С облегчением заметил, что от вчерашнего убийства не осталось и следа. Он сел и улыбнулся всем присутствующим: — Всем добрый вечер.

Таккеры посерели, как мокрая бумага. Переглянулись, пораженные, потом посмотрели на Мэтью с чем-то, похожим на страх.

— Садитесь, джентльмены, — сказал им Мэтью. — Я не кусаюсь.

— Что у вас с лицом? — спросила Минкс.

— Ерунда. Упал случайно. — Он потянулся к горшку с варевом, стоящему на столе, и наложил жаркого себе в тарелку. — На вид — объедение.

Вкуса, впрочем, не было никакого — он не почуял запаха ни одинокой перчинки, ни рыбьего плавника, мелькнувших у него в ложке.

— На лестнице? — спросила Матушка Диар. — Вы к врачу не обращались?

— Нет, отлежался у себя в комнате. — Он обратил улыбку к двум хмурым братьям. — Пожалуйста, не надо стоять ради меня.

Мэк первым опомнился и криво ухмыльнулся, только ртом, но не глазами.

— Подними стул, Джек. Неуклюжий ты.

Мэк сам опустился в кресло, чуть скаля зубы. Из бутылки, которая оказалась у него в руке, Мэк сделал глоток, опорожнивший ее наполовину.

— Неуклюжий, — повторил Джек. Он был оглушен, будто получил удар головой полбу. — Черт побери, неуклюжий. — Поправив кресло, он сел и улыбнулся Матушке Диар фальшиво и натянуто. — Извините за бардак. Не знаю, что на меня нашло.

Мэтью расправил салфетку на колене:

— Хорошие манеры — вещь неоценимая, — сказал он и посмотрел на Матушку Диар. — Вы согласны?

— Разумеется. Хорошие манеры могут ввести человека во множество домов… и вывести из множества затруднений, — ответила она и кивнула ему, будто понимала, что именно он имеет в виду.

— Вы весь день просидели в комнате? — спросила Ария.

Глаза у нее были красные. Хотя вряд ли Джентри был ее белым рыцарем и героем ее романа, его смерть, очевидно, не оставила женщину равнодушной и по крайней мере нарушила послеобеденный сон.

— Не совсем весь, — вмешался Уилсон своим раздражающим почти-шепотом. — Совсем недавно он выходил. Разве не так, мистер Смайт?