Берри замерла, растерянно уставившись на утыканный золотыми заколками белый парик в своей руке.
Старуха тем временем окончательно поднялась на ноги. Из обеих ноздрей у нее лилась кровь, в разъяренных глазах стояли слезы боли. Она была совершенно лысая, ее скальп казался мучительным полем битвы толстых и жутких темно-красных ожоговых рубцов. Возможно, именно поэтому ее глаза были настолько навыкате? Из-за старого пожара?
Вид этих ужасных увечий вкупе с окровавленным лицом привел Берри в ужас и заставил окаменеть. Матушка Диар в слепом гневе кинулась на девушку, выхватила свой парик и стукнула противницу так, что та мгновенно потеряла сознание. Как только она упала, Матушка Диар водрузила парик обратно на голову и — хотя надет он был задом наперед — перевела свое внимание на дезориентированного раненого человека, который раньше выглядел, как бык, а теперь едва ли напоминал слабого теленка, тщетно силящегося подняться хотя бы на колени.
Фрост, Уиллоу и Карр, наконец, показались на лестнице, и Хадсон, будь его зрение в норме, мог бы порадоваться, увидев, что Карр придерживает сломанное запястье, а Фрост прикладывает руку к груди. Мужчины добрались до своей жертвы.
—
Старуха вытащила из-под лифа розовый кружевной платок и приложила к кровоточащему носу. Хадсон все еще пытался встать. Грузная женщина подошла к нему и опустила руку на его голову так, что тут же отправила его обратно на пол.
— Вот видите, как бывает, — тоном наставника произнесла она. — Когда люди забывают о своих манерах?
Затем она ухватила Хадсона за волосы и врезалась коленом прямо ему в лицо, и последней его мыслью перед тем, как красная пелена боли накрыла его, была о том, что эта «матушка» была той еще сукой.
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая
— Я полагаю, мы пришли, — сказал Кин.
— Похоже на то, — ответил Мэтью. На вывеске перед ними значилось:
С неба падал легкий дождик, оставляя на дороге небольшие лужицы.
Кин сказал:
— Никогда не думал, что окажусь в подобной лавке. У меня какое-то забавное чувство по этому поводу.