— На кухне вдруг стало слишком жарко? — спросил Мэтью. — Такая боязливость — неестественная роскошь для человека, который распалил уже столько пожаров и столько раз играл с огнем.

— Убирайтесь, — она взвела пистолет. — Я не буду повторять снова.

Мэтью знал, что перед ним человек дела, однако решил рискнуть. С трудом сохранив голос непринужденным, он сказал:

— Я никуда не уйду, Леди Паффери, пока вы не скажете мне, кто такой Альбион.

— Что? Ты спятил? Откуда мне знать?

— Он приходил в этот кабинет, чтобы продать вам и мистеру Лютеру историю. Вы сохраняете записи имен тех, кто продает вам истории?

— Да.

— Очень хорошо. Как звали человека, который продал вам историю о том, что Альбион освободил меня из тюремной повозки? В этой истории есть детали, которые мог знать только сам Альбион и никто больше… хотя, я уверен, что вы несколько преувеличили озвученные детали. Один кинжал вдруг превратился в два… это ведь ваша поправка, не так ли?

— Больше — всегда лучше, — отозвалась она.

— Как я и подозревал. Серьезно, мадам… пожалуйста, уберите пистолет.

В этот момент в дверь постучали. Подрагивающий голос Лютера спросил:

— Вы в порядке, миссис Ратледж?

— Момент! — ответила она, потому что, похоже, еще не определилась с ответом.

— Это правда, — кивнул Мэтью. — Альбион был здесь. И его имя записано в вашей книге.

Книге лжи, почти добавил он, однако подумал, что это лишь подтолкнет ее к тому, чтобы спустить курок — да хоть бы и от раздражения.

Он ждал.