— Скоро.

— Когда скоро? У меня тут куча заказов, а мне нечего продавать!

— У меня не было приказов что-нибудь продавать.

— Они беспокоятся! Если не продам им «Бархат» по первому требованию, они же мне весь зал разнесут!

— Пока что они выглядят почти ручными, — возразил Кин.

— Твоими бы молитвами! Ты здесь не бываешь час за часом. Черт, дерьмо! — с жаром выкрикнул он. — Но… я хотя бы первый в твоем списке, ведь так?

— Так.

— Черт… Мне не нравится так вести дела, — хозяин заведения, возможно, понимая, что идет по тонкому льду, решил сменить тему. — Ладно, вам двоим что налить?

— Эль и… тоже эль, — ответил Кин, заказывая на двоих. — И не вздумай разбавить его. А мы пока найдем, где сесть.

— Простите, — обратился Мэтью к хозяину заведения. — Не подскажете ли, который час?

— Почти полночь, я полагаю. А кто это? — он зада вопрос Кину. — Чтобы в «Сестер» приходил парнишка с манерами герцога? Я чуть в обморок не упал!

— Пойдем, — Кин взял Мэтью под локоть и повел его к ближайшему свободному столику, который находился аккурат в центре зала на незащищенной позиции, но с этим ничего нельзя было поделать. Как только они сели, Мэтью снял треуголку. В это время между четырьмя посетителями, занятыми игрой в кости, разгорелся ожесточенный спор. Поток ругательств был выпущен, нож блеснул, один шквал движений противоборствовал другому, но человека с ножом умудрились удержать, заставили его остудить пыл и продолжили играть, как если бы ничего не случилось.

Девушка-подавальщица принесла эль и игриво хихикнула, когда Кин легко шлепнул ее. Глаза Мэтью округлились. Две безликие фигуры в капюшонах продолжили пить. Молодой человек не видел никого, кого бы мог узнать или кем был бы узнан сам. Здесь просто было множество лиц, которые он видел впервые, но вряд ли забыл бы даже со временем: кругом были гротескно вытянутые носы, огромные лбы и глаза, как у ящериц. Каждое из этих лиц на поверку не было обычным — у каждого была какая-то своя чудовищность.

— Пей, — посоветовал Кин. — Если он появится, он появится. Если нет… — этот комментарий закончился пожиманием плеч.

— Я его не узнáю, но он — узнáет меня. Надеюсь.

Молодой человек понимал, что теперь, без бороды, он смотрится несколько иначе, и его может быть трудно узнать, но все же… оставалась одна хрупкая леска в бурных мутных водах.