Мэтью встал. Он отшатнулся на шаг, ибо у стены совсем рядом лежала еще одна забрызганная кровью фигура. Пришлось подойти ближе, чтобы идентифицировать личность. Возможно, этот изуродованный труп недавно именовался Уиллом Саттервейтом, но сказать наверняка было нельзя — лицо тоже сильно изуродовали, горло перерезали, а лоб пометили перевернутым крестом, глаза выкололи.

Все это место пахло жестокостью и раскаленным насилием, не поддающимся никакому описанию. Мэтью подошел к третьему телу. Этого молодого человека было вообще невозможно узнать, и на лбу его знак отсутствовал. Юноше вспороли живот и, похоже, с вываливающимися внутренностями он прополз по полу какое-то расстояние, прежде чем умер от потери крови и боли. На горле, как и у других, зияла открытая рана.

Мэтью захотелось крикнуть: «эй!» прямо в молчаливую тьму, но голос не послушался его. Он прильнул к стене и уставился на кровавый отпечаток руки — кто-то цеплялся за жизнь из последних сил перед тем, как сдаться смерти.

К горлу молодого человека подкатил тяжелый комок, и стоило огромных усилий справиться с ним и продышаться.

— Эй! — собравшись с силами, позвал он. Ответа не последовало, только голуби продолжали ворковать в своих гнездах в стропилах. — Кто-нибудь! — он попытался снова, уже громче. После новой порции тишины в ответ молодой человек осознал, что вынужден пробраться глубже в эту обитель мертвого насилия. Насколько бы ему ни было страшно, он должен был это сделать.

На склад проникали тусклые лучи дневного света, и эти лучи помогли Мэтью через полдюжины шагов вовремя среагировать и не упасть, споткнувшись о труп девушки. Дрожащими руками он перевернул ее. Это была Джейн Ховард, безглазая кровавая маска застыла на ее лице, мышцы которого до сих пор были сведены в предсмертном ужасе. Ножевая рана зияла в груди, на горле кроваво улыбался второй рот, и дьявольское распятие было вырезано на лбу.

— Рори! — закричал Мэтью снова.

Он перешагнул через то, что когда-то было Джоном Беллсеном, затем миновал Люси Сэммс и Тома Лэнси, лежащих так близко друг другу, что вытекшая из их ран кровь образовала маленькое озеро. Сюда уже прилетели первые мухи, несмотря на холод, и следовало ожидать, что скоро этот склад будет кишеть ими, потому что они просочатся к месту массовой бойни через каждую щель в стенах.

Мэтью вдруг резко стало дурно. Он думал, что подготовился ко всему, но после того, как счет перевалил за двадцать тел, его колени подогнулись, и пришлось ухватиться за кровавую стену в поисках поддержки. В поддержке было отказано, и он тяжело опустился на пол. Его желудок начал выворачиваться наизнанку — снова и снова, несмотря на то, что там уже ничего не осталось. Его разум затуманился. Похоже, что каждый член Черноглазого Семейства был убит в приступе дикой атаки: глотки резали, чтобы исключить саму возможность, что кто-то останется в живых, а еще эти проклятые метки на лбах… в попытке обозначить какой-то сатанинский триумф.