Судья адресовал молодому человеку удивительно теплую улыбку, заметив его, что было полной противоположностью тому выражению лица, что он предпочел в качестве своей маски в зале суда.
— Доброго вечера, юный сэр, — поздоровался он. — С кем имею честь?
Мэтью эти слова застали врасплох. Неужели Арчера тоже уже отравили каким-то ядом, изменяющим сознание?
Девейн хмыкнул, тут же отвечая на невысказанный вопрос Мэтью:
— Вам ведь уже дали понять, что игра ваша закончена. Вы все еще сомневаетесь в этом?
— Прошу прощения, но я все еще не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, — Арчер отодвинул свой стул и сел, невольно мучительно поморщившись от боли, тяжело выдохнув и приложив руку к недавней ране. — Я никогда прежде не видел этого молодого человека.
—
Указательный палец Арчера немедленно поднялся к губам, показывая Мэтью, что не стоит ничего говорить или спрашивать, пока он не выслушает судью.
Арчер аккуратно уложил салфетку на колени.
— Прекрасный вечер для званого ужина, — сказал он. — Не согласны, мистер…
— Мэтью Корбетт.
— Ах, мистер Корбетт! Рад встрече с вами. Я Уильям Арчер, — пока он говорил, взгляд его перемещался из стороны в сторону в поисках некоего признака наблюдения. — Вы здесь живете?
— Нет, сэр, я из колоний. Нью-Йорк.
—
— Он стремительно растет, сэр, верно, но вряд ли он когда-нибудь сравнится с Лондоном.
— Очень мало мест, — ответил он с ноткой горечи. — Сравнится с Лондоном. Вам не следует желать, чтобы Нью-Йорк когда-нибудь достиг столь сомнительного успеха, — он нервно поправил лежащие напротив себя серебряные приборы, хотя лицо его было мастерски укрыто той же маской спокойствия, что и у его молодого собеседника. — Я надеюсь, — продолжил он. — Что