— Ну знаете, в ваших основаниях мне не разобраться. Вы что-то не договариваете?

— Не договариваю, — честно сказал Алексей Палыч. — Но я просто прошу вас мне поверить, как учителю… Группу нельзя пускать дальше.

— Но я-то что могу сделать?

— Вы можете приказать не открывать магазин. Поедим в столовой.

— Приказать… — усмехнулся заведующий. — Могу сказать Клавке, чтобы не выходила. Она только рада будет. Вам это поможет?

— Очень. Но это не главное. Нужно получить какое-то сообщение из Города, что-то вроде приказа возвращаться.

— В Город вы позвонить не можете. У нас местная линия.

— Я не собираюсь звонить, — заявил Алексей Палыч. — Если уж у нас с вами пошел честный разговор, то никто такого сообщения из Города послать не может: там совершенно не знают обстановки. Это сообщение я напишу сам…

— Ясно, — сказал заведующий. — Липовая телефонограмма. Я в этом участвовать не буду. Завтра же об этом будет известно по всему району. Допустим даже, что я вам верю, но вы уезжаете, а я остаюсь. И мне с этими людьми работать.

— Я вас не прошу ничего сообщать или подтверждать. Скорее всего, никто, кроме ребят, об этом не узнает. Я прошу вас молчать, если при вас зайдет разговор.

— Да врите сколько хотите, — сказал заведующий и оглядел Алексея Палыча, словно видел его впервые. — Слушайте, а вы на самом деле учитель? В паспорте ведь этого не написано…

— Мне трудно вам доказать. После всего сказанного честному слову вы можете и не поверить…

— Могу, — согласился заведующий. — А вот в кулеминской школе уборщицу как зовут?

— Ефросинья Дмитриевна! — с торжеством выпалил Алексей Палыч.

— Верно! — обрадовался заведующий. — Она родом с Калинковского хутора. А директор школы у вас кто?

— Брыкин Илья Иванович.

— Куда же Костомаров делся?

— Ушел на пенсию.

— Тоже верно, — сказал заведующий и подмигнул Алексею Палычу. — А ты говоришь — не написано…

Под окном, грохоча, остановился знакомый трактор с прицепом. Заведующий поднялся из-за стола и вышел на улицу. Алексей Палыч, приосанясь, прошел мимо бухгалтерш, но не удостоился даже поднятия головы ни той, ни другой.