— Как всегда, весьма многое, Шимс. Ты удивишься.

— Да уж, конечно-с.

— Предмет, разумеется, слишком старый, но все же, кое-что мне удалось выяснить. Полагаю, что ее владелец — сельский врач тридцати трех лет, причем, хороший врач, увлекается этим… как его… хе…

— … рологией-с?

— Хре…

— …нопатией-с?

— И вновь ты не угадал, Шимс. А ведь это так просто. Как мы называем людей, которые задом кверху роются в чумных скотомогильниках в поисках старых черепиц и черепушек?

— Помнится, это однажды проделал принц Хамлет, принц датский, из одноименной трагедии-с. Присутствуя при рытье могилы для своей возлюбленной, он нашел череп и прочел с ним в руках монолог, начинающийся словами: «Бедный Йорик!». У него это вышло непреднамеренно, сиречь случайно, то есть как бы само собой…

— Да не отвлекайся ты на всяких Йориков. Ну, Шимс, люди, которые на основании формы черепа делают выводы о его содержании…

— Френологи-с, — сказал Шимс обиженно. — Вы не предупреждали-с, что это слово начинается со старинной английской буквы «эйч».

— А я и не собирался предупреждать тебя, Шимс. Твоя обязанность знать, где стоят все буквы английского алфавита. Но вернемся к нашему френологу. Ты не против, Шимс?

— Ни в коем случае-с, или как говорят французы, сильвупле-с.

— Так вот. Он владелец собаки типа кокер-спаниель. У него фамилия… готическая… что-то от слова «смерть», ну там Мортон, Мориарти… Грегори Мортимер, полагаю. К тому же имеет друзей в Чикаго. Именно из-за них он просидел у нас в каморке битых два часа.

Кинув взгляд на Шимса, я увидел на его лице всего одну бровь. Вторая поднялась так высоко, что слилась с волосами.

— Но как же вы все это поняли-с? — спросил он с некоторым беспокойством.

— Значит, это действительно сельский врач тридцати трех лет?

— Именно так-с.

— И он увлекается хре…

— Френологией-с.

— И его фамилия?