И тут началось что-то невообразимое. Каждую очередную жертву черти ставят на колени, заставляя исповедоваться. Сыплются вопросы: «Как зовут? Сколько лет? Замужем? Грешна? Сколько раз изменяла мужу? Почему пряталась?» Поставить ей печать. Черти задирают подол и ставят огромную печать на мягкое место. «Сопротивлялась? Доктор, поставить ей клизму! Цирюльник, побрить ее». Цирюльник хватает огромную кисть, макает ее в ведро с мыльным раствором и намыливает ей голову, а заодно и лицо.

Затем следует «причащение». Грешнику» запрокидывают голову и вливают стакан сухого вина. И, наконец, само крещение. «Нечестивца» хватают за ноги и за руки и бросают в бассейн. Закрученные, заверченные, с обезумевшими глазами, как бы говорящими: «За что?», «грешники», шатаясь, выползают из бассейна и долго еще не могут придти в себя от таких «царских почестей». Время от времени, черти бросаются на пол перед Нептуном и начинают дрожать, показывая этим, что они замерзли, и пора им поднести по чарке «для сугреву». Нептун важно разрешает: «Выдать им по чарке!» Согревшись, черти с новой силой начинают шнырять по кораблю и вытаскивают девчат даже из мужских кают. В страхе, они забиваются даже туда. Нептун, тем временем, придумывает все новые, устрашающие наказания: «Вымазать ее сажей! Пусть поцелует вон того, самого страшного черта!» и т. п.

Я с фотоаппаратом пристроился около свиты Нептуна и делал съемки наиболее примечательных моментов. Вот приволокли бухгалтершу: «Кто такая? А обсчитываешь, валюты мало даешь, постричь ее!». «Официантка? Вина не доливаешь! Вымазать ее!» Наконец, женщин всех переловили и принялись за мужчин. Черти, к тому времени перепились и начали уже явно переборщать. С одного толстого кажется повара, содрали трусы и прямо на голый зад припечатали две печати. «Недовешиваешь, не доливаешь, Сделать ему еще двойную клизму!» Тут к Нептуну подбегает мой сосед по каюте Константин Иванович и, сложив руки на груди, бухается перед Нептуном на колени: «Батюшка, дозволь добровольно искупаться в твоей купели?» Нептун милостиво разрешает, веля чертям не трогать его. Бедный старикан, насмотревшись этих ужасов, испугался, что они падут и на его лысую голову, опозорят его седины.

Наконец, дошла очередь и до меня. Один из знакомых чертей, подмигнув, подбежал и шепнул мне на ухо: «Если хочешь причаститься, давай скорей решайся, а то уже вино кончается». И действительно, большой чан с вином быстро пустел. И не ожидая, когда я решусь, потащил меня на ковер. Не успел я открыть рот, чтобы объявить о своей добровольности, как мне его заткнули мыльной кистью. А знакомый черт командует виночерпию: «Залить ему тройную дозу вина!» Отделавшись таким, сравнительно, легким наказанием (печать мне, правда, все-таки поставили, только на грудь), я уже сам бултыхаюсь в бассейн. Проплыв за один взмах дельфином эту лужу, я выскакиваю и снимаю мокрую одежду. Снова схватившись за фотоаппарат, я обнаружил, что, в ажиотаже, уже исщелкал всю пленку.