Ведя разговор, они заметили, что в форте, до которого оставалось чуть более мили, началось какое-то оживление. Ворота распахнулись, из них хлынули люди.

– Ну и ну, странно, – прокомментировал Пет. – Замышляй они атаку, послали бы вперед кавалерию, и нам бы оставалось улепетывать во все лопатки к своим укреплениям. Но я вижу только пехоту.

Веспасиан напряженно вглядывался в быстро увеличивающуюся толпу за воротами.

– Среди них, кажется, есть женщины и дети.

– Ты прав. Похоже, они сдаются. Лучше пошлю весть командующему.

Пет повернулся и отдал короткий приказ по-гречески. Четверо всадников поворотили коней и поскакали вниз по склону.

Последние беглецы миновали ворота, створки которых тут же закрылись за ними. Снаружи собралось по меньшей мере три тысячи человек. Во главе их находились двое мужчин на мулах. Тот, что повыше, старик с коротко подстриженными седыми волосами и длинной белой бородой, держал в руке оливковую ветвь, знак мира. Рядом с ним ехал человек, которого Веспасиан сразу узнал.

– Во имя Юпитера, что он тут делает?

– Ну, Юпитер тут ни при чем. Это Ротек, один из фракийских жрецов. Ты знаешь его?

– Видел во время одной из церемоний. Он приносил в жертву римлян.

– Охотно верю. Подлый маленький ублюдок. Объявился здесь с неделю назад, и с тех пор Поппей посылает его к фракийцам с предложениями о сдаче. Похоже, ему отчасти сопутствовал успех.

Старик остановился шагах в десяти от римлян и воздел над головой оливковую ветвь.

– Меня зовут Диний, я вождь дейев, – прокричал он, чтобы как можно больше соплеменников могли слышать. – Я пришел сюда с теми из моего народа, кто готов вверить себя милосердию Рима.

– Добро пожаловать, Диний, – ответил Пет так же громко. – Мы проводим вас в лагерь.

Потребовалось часа два, чтоб разношерстная колонна из воинов, женщин, детей, стариков, здоровых и больных, добралась до ворот внешних укреплений. К этому времени Поппей, предупрежденный о ее подходе, построил на пространстве между валом и главным лагерем по пять когорт из Четвертого Скифского и Пятого Македонского. Зрелище получилось впечатляющее, оно было призвано устрашить сдающихся и заставить тех из их числа, кто рассчитывал удариться в бега, едва оказавшись за валом, отказаться от своего намерения.

Ворота открылись, Пет и Веспасиан завели в них кавалеристов и остановились перед Поппеем. Маленький полководец восседал на белоснежном коне перед строем. Его облачение полностью соответствовало высокому рангу: полированный серебряный нагрудник, воспроизводящий рельеф мускулов, темно-красный шерстяной плащ, аккуратно спускающийся на круп лошади, бронзовые поножи и бронзовый шлем с серебряными вставками на защищающих скулы полосах, с высоким плюмажем из крашеных страусовых перьев. Позади военачальника, на такой же белоснежной лошади и в таком же роскошном убранстве, восседал хилый юноша лет двадцати. На голове у него виднелся золотой обруч.