Пет вскинул руку в салюте.

– Командир! Диний, вождь дейев, готов покориться Риму.

– Спасибо, префект. Забирай своих людей и построй их на нашем правом крыле, чтобы не загораживали дорогу.

Не выказавший никакой обиды на грубоватый ответ, Пет отбыл на указанные позиции.

Узкой колонной втягиваясь в ворота, фракийцы широко разливались вправо и влево. Некоторые, устрашенные демонстрацией силы римлян, падали на колени и умоляли о пощаде, более стойкие в угрюмом молчании ждали решения своей судьбы. Когда все оказались внутри и ворота закрылись, Диний в компании Ротека подошел пешком к Поппею и протянул оливковую ветвь. Тот отказался ее принять.

– Люди племени дейев, – произнес полководец громким, пронзительным голосом, разнесшимся над полем. Ротек, голосом не менее пронзительным, переводил речь на фракийский. – Ваш вождь предлагает мне вашу сдачу в плен. Я не приму ее без условий. Вы взбунтовались против своего царя Реметалка, клиента Рима. – Он указал на юношу позади. – Этот поступок повлек за собой смерть множества римских и верных короне фракийских воинов. Это нельзя оставить без наказания.

Глухой стон прокатился по толпе фракийцев.

– По моему приказу солдаты могут напасть и забрать ваши жизни. Но Рим милостив. Рим не намерен убивать никого из вас. Рим требует только выдать ему двести человек из вашего числа. Половина из них лишится рук, другая половина – глаз. Как только с этим будет покончено, я приму оливковую ветвь. У вас есть полчаса на размышления, потом я отдаю приказ об атаке.

Послышался полный печали стон. Поппей повернулся к дейям спиной, показывая тем самым, что мольбы бесполезны. Понурив голову, Диний вернулся к своему народу и обратился к соплеменникам на их родном языке. Тем временем легионеры под началом Аула притащили пять пылающих жаровен и пять деревянных колод, и принялись устанавливать их перед фракийцами.

Со своей позиции на правом фланге Веспасиан наблюдал за картиной в лучах предзакатного солнца. Десятка три стариков и с половину от этого числа старух добровольно выступили вперед. Диний расхаживал по толпе, закрыв глаза, и касался оливковой ветвью тех, кто попадался на пути. Большинство из этих отобранных сами переходили к поджидающим добровольцам, но некоторых, с воплями сетующих на судьбу, приходилось тащить силой. Исключили только детей. Вскоре две группы жертв стояли перед жаровнями и колодами.

Диний вышел вперед и обратился к Поппею.

– Мы исполнили твое требование, полководец. Я сам поведу своих и буду первым. Забери мои глаза.

– Как скажешь. – Римлянин посмотрел на Аула. – Центурион, приступай.