— Любовь, вера! — передразнил брата Посейдон. — Нам со смертными под венец не идти. Пусть жертвы приносят, а без их веры и любви уж как-нибудь проживём.

— Ты, братец, запах чувствуешь? — спросил его Зевс. — Это на днях кто-то принёс нам в жертву тухлые яйца. Вонь, кажется, до сих пор не выветрилась. Часто в последнее время селяне стали устраивать облавы на сатиров — до нас-то им пока ещё не добраться. Так вы знаете, что сатиры выдумали, чтоб их не били? Говорят, что они не боги, а бесы, с нами они-де ничего общего не имеют и вообще нам чуть ли не враги. И как вам это нравится? Уже сатиры родства с нами стыдятся! Дожили! Так что если кто нам по привычке ещё приносит жертвы, то, думаю, долго это продолжаться не будет. Нам остаётся радоваться, что нас пока ещё не бьют, а только поносят. К сожалению, я не вижу других возможностей исправить это положение, кроме как полностью сменив население ойкумены. Начата разработка плана под кодовым названием «Народы моря»… Ты что-то хочешь сказать, дорогая? Ты забыла, как сама разрешила мне разрушать твои любимые города в Элладе? Наши египетские коллеги предупреждены, так что, надеюсь, Египет выстоит, а всей этой Микенской цивилизации, которая сейчас разрушила Трою и сама еле жива после этого осталась, положим конец. Надоели уже эти нечестивые клоуны с их медными побрякушками. На смену им придут могучие и суровые воины со стальными мускулами и железными мечами. В Спарту придут потомки Геракла, а потомки Менелая будут у них вместо домашних животных.

— Так вот для чего всё это затевалось! — горько рассмеялась Гера. — Только для того, чтобы отдать Элладу потомкам Геракла!

— Дорогая, — спокойно возразил ей Зевс, — ты прекрасно знаешь, что затеял эту войну не я. А для чего её затевала ты — тебе лучше знать. В любом случае хватит с нас этого бронзового века и этих героев. Чтобы нам опять не срамиться, после смены населения запрещаю всем вам соваться в дела смертных. Никаких посиделок и шашней! Никаких богов на полях сражений! Никто больше никому не помогает — они и без нас разберутся. Жертвы принимаем, уклончиво отвечаем на вопросы, но ни во что не суёмся. И никаких больше полубогов и героев! Конец героическому веку! Вам со смертными якшаться запрещаю и сам не буду.

«Кроныч не будет ходить по бабам! Такого анекдота мне ещё не рассказывали», — подумал Гермес.

«А вот увидишь, не буду», — подумал Зевс.

На самом деле общение громовержца со смертными женщинами не имело ничего общего с похотью или другими низменными чувствами, абсолютно не свойственными божественной природе Зевса. Для него каждый такой роман был творческим актом, шедевром великого художника. Он не блудил, а создавал новых, более совершенных людей. Как мастер, сызнова берущийся за очередное творение, он каждый раз принимал новый образ, продумывал всё до мелочей, давая обильный материал не только для сочинителей анекдотов — серая масса никогда не способна понять творца, а для художников, поэтов, скульпторов. Ему нелегко было отказываться от этого. Остался незавершённым его самый лучший проект: он мечтал явиться к девушке в образе голубя и предвидел, что после этого наконец появится на свет его самый лучший и любимый сын, который заменит ему всех олимпийских дармоедов. Но подходящей девушки всё равно не было. Замысел приходилось откладывать на долгие века.