– Я вас ни в чем не упрекаю, – сказал молодой человек. – Но если б вы хорошо знали Дрейфа, понимали бы: на его счет сомневаться не приходится.
– Я оплошал, говорю вам, простите.
– Ладно, забудем об этом. Надеюсь, вы здорово обрадуетесь, оказавшись среди старых своих товарищей… Эй, глядите: вот еще вспышка. Теперь огонь отлично видно: он быстро приближается.
В течение нескольких минут наши искатели приключений стояли бок о бок, прислушиваясь и приглядываясь.
Вдруг Давид встрепенулся и побежал к морю с криком:
– Вот они! Я их слышу!
Действительно, теперь уже можно было отчетливо расслышать приглушенный скрип весел в обитых пенькой уключинах – шлюпка должна была вот-вот подойти к берегу.
Питриан кинулся следом за Давидом, попросив его перед тем малость посторониться, что тот и сделал, после чего сам он подался чуть вперед и вскоре разглядел скользящую по воде тень.
Через пять минут в песок с шуршанием уперся нос шлюпки и на берег выскочили вооруженные люди.
– Кто здесь? – послышался резкий окрик Дрейфа.
– Питриан! – тут же бросил в ответ молодой человек, устремляясь ему навстречу.
Дрейф пожал ему руку.
– Здравствуй, брат, – сказал он. – С тобой и мой матрос? Это он тушит костер?
В самом деле, Давид, у которого мигом пробудилось буканьерское чутье, уже успел взбежать на вершину холмистого мыса и погасить огонь, чтобы его отсветы ненароком не привлекли ненужного внимания со стороны суши, – предосторожность, о которой молодой человек не подумал и которую Дрейф с товарищами не преминули одобрить.
– Нет, – улыбнувшись, отвечал Питриан, – это не Олоне, а один из наших, которого вы уж, верно, похоронили, а теперь вот имеете счастье снова лицезреть.
– Один из наших? – удивленно воскликнул Дрейф. – И как же его зовут, сынок?
– Пьер Давид.
– Пьер Давид?! Один из достойнейших наших братьев! Наш друг, чью смерть мы так горько оплакивали! О, слава богу! Я хочу скорей его обнять.
– Я здесь, брат! Здесь! – крикнул флибустьер, подбегая к нему.
– Это он! Это его голос! Ах, боже всемогущий, как же я рад снова видеть тебя, брат!