А что, если потом пойдут слухи, и власти обвинят их в пособничестве и помощи врагу? Насколько я знал от итальянских военных, ссылка на чудовищное невежество вряд ли спасет их от армейского штрафбата.

— Немного провизии вам в дорогу, — прокричал староста сквозь шум двигателя, — не забудьте прислать нам открытку, когда вернётесь в Австрию.

Я на несколько мгновений лишился дара речи.

— В Австрию... но... мы итальянцы...

— Не вешай мне лапшу на уши, австрияк. Может, мы тут и бедные, но не тупые.

— Но... почему же тогда вы нам помогли?

— Все в этой деревне — анархо-синдикалисты. Все, кто против помещиков и карабинеров — наши друзья. Если бы мы жили в Австрии, то совершенно так же помогли бы итальянским пилотам. Потому у нас и священника нет — мы сожгли эту сволочь лет десять назад, и с тех пор ни один чернорясник не осмелился сунуть нос в эти края. А потом подойдет черед и помещиков, а дальше и революция. Вот, возьмите немного чтива для вашей борьбы, — он сунул мне в руку кипу бумаг с брошюрами типа "Предостережение собственникам" Прудона и "Бесполезность законов" князя Кропоткина.

Имелась там и парочка экземпляров газеты "Мятеж". Я глянул на последнюю страницу одной из них и увидел статью, озаглавленную "Домашняя химия, № 35. Получение нитроглицерина".

— Ну ладно, — продолжил крестьянин, — вам пора в путь, пока не прибыли карабинеры, и благодарите судьбу, что приземлились в наших краях, а не где-то еще.

Мы пожали друг другу руки, и я поблагодарил его. Итальянец спрыгнул на землю, а Тотт запустил двигатель. Когда мы покатили по полю, анархисты замахали руками и поприветствовали нас поднятыми кулаками.

— Arrivederci! — крикнул староста. — И помните, человечество никогда не будет счастливо, пока не повесит последнего священника на кишках последнего короля. Когда вернетесь домой, передайте от нашего имени своему престарелому императору, что когда мы покончим с королем Витторио Короткозадым, то он следующий на очереди!

Мы поднимались над полем под птичий гомон в тополях внизу, а крестьяне махали нам на прощание. За прошедшие с тех пор годы я никогда не слышал, чтобы об анархистах упоминали иначе как о волках в человеческом облике — бомбометатели, убийцы, враги человеческого рода. Это были единственные анархисты, с которыми мне довелось встретиться, и должен сказать, они обошлись с нами вполне доброжелательно.

В тот день около трех часов мы приземлились на аэродроме Перджине после обычного полета, следуя вдоль реки Брента до Бассано-дель-Граппы, затем перелетели через холмы и линию фронта, пока не увидели мерцающие вдалеке озера Кальдонаццо. Аэродром Перджине, где базировалась седьмая эскадрилья, был примитивнейшим, как и все другие аэродромы на итальянском фронте в те дни: бугристое травяное поле, окруженное нагромождением деревянных домиков и брезентовых ангаров.