Внешний зал церкви был пуст, поскольку монахи собрались в среднем зале, квиддисте. Ного быстро пересек пустое помещение, отряд следовал за ним. Потом полковник поднялся по ступеням к открытым деревянным дверям квиддиста. Ного вошел внутрь, и солдаты двинулись за ним, растянувшись цепочкой вдоль стен с автоматами наготове, целясь в стоящих на коленях затворников.

Это было проделано так быстро и бесшумно, что прошло несколько минут, прежде чем монахи осознали присутствие чужих в святом месте. Пение и барабанный бой умолкли, темные лица повернулись к рядам вооруженных людей. Только старый аббат Джали Хора не понял, что случилось. Он был полностью поглощен службой и стоял на коленях перед макдасом, святая святых, продолжая петь в одиночестве.

В тишине полковник Ного прошел по центральному нефу, отпихивая в сторону коленопреклоненных монахов. Подойдя к Джали Хоре, он схватил аббата за худое черное плечо и грубо швырнул на землю. Блестящая митра слетела с седой макушки старика и со звоном покатилась по камням.

Ного оставил Джали Хору лежать и повернулся к рядам монахов в белых шаммах, заговорив с ними по-амхарски:

— Я здесь, чтобы обыскать церковь и другие здания этого монастыря. Мы подозреваем, что здесь укрываются бандиты. — Он помолчал, окинув дрожащих людей высокомерным и угрожающим взглядом. — Я должен сразу предупредить, что любая попытка помешать моим людям исполнять их обязанности будет рассматриваться как провокация и ее жестоко подавят.

Джали Хора поднялся на колени, а потом, держась за один из гобеленов, и на ноги. Все еще касаясь изображения Марии с младенцем, он собрался с силами.

— Это священное место! — закричал он неожиданно ясным и чистым голосом. — Мы почитаем великого Бога, Отца, и Сына, и Святого Духа!

— Молчать! — заорал Ного. Он расстегнул кобуру и угрожающе положил руку на рукоять пистолета.

Джали Хора не обратил на угрозу внимания.

— Мы — святые люди в божьем месте. Здесь нет шуфта. Среди нас нет нарушителей закона. Во имя самого Господа, я призываю вас убираться прочь, оставить нас молиться и почитать Его, не осквернять…

Ного вытащил пистолет и ударил черной рукояткой по лицу аббата с безжалостной точностью. Из разбитых губ Джали Хоры хлынула кровь, марая потрепанное бархатное облачение. Монахи издали единодушный стон ужаса.

Все еще держась за гобелен, Джали Хора устоял. Но теперь он покачивался из стороны в сторону. Аббат раскрыл было разбитый рот, но из него вырвался только резкий звук, подобный карканью умирающего ворона. На пол алыми каплями падала кровь.