— Прости, госпожа. Мне не хотелось вас будить, но он настаивает.
— Гильом? — встрепенулась Элэйс.
Риксенда покачала головой.
— Ваш отец. Он просит вас сейчас же прийти к нему в караульню у Восточных ворот.
— Сейчас? Но ведь, должно быть, уже за полночь?
— Двенадцать еще не пробило, госпожа.
— Почему он послал тебя, а не Франсуа?
— Не знаю, госпожа.
Оставив Риксенду присмотреть в спальне, Элэйс накинула плащ и сбежала по лестнице. Над горами еще гремела гроза. Отец встретил ее у ворот.
— Куда мы идем? — крикнула Элэйс, перекрикивая ветер.
— В собор Святого Назария, — ответил он. — Там спрятана «Книга Слов».
Ориана по-кошачьи потянулась на кровати, прислушиваясь к шуму ветра. Жиранда хорошо потрудилась, прибрав комнату и починив кое-что из испорченного Жеаном добра. Что привело мужа в такую ярость, Ориана не знала и знать не хотела.
Все мужчины — скороходы, писцы, шевалье, священники в сущности своей одинаковы. Сколько твердят о чести и достоинстве, а потом ломаются, как сухая ветка. Первая измена дается всего трудней, а потом остается лишь удивляться, как легко они выбалтывают все тайны, как делами отрицают все, чем дорожат на словах.
Она узнала больше, чем ожидала. Самое забавное, что Гильом даже не сознает значения того, что рассказал ей нынче вечером. Она и раньше подозревала, что Элэйс отправилась в Безьер за отцом, но теперь знала наверняка. И узнала кое-что из того, что произошло между ними в ночь перед его отъездом. Ориана так заботилась о здоровье сестрицы единственно ради того, чтобы подвигнуть ту поделиться отцовскими тайнами. Уловка не сработала. Правда, ее служанка донесла, в какое отчаяние пришла Элэйс, заметив пропажу деревянной дощечки. В бреду, разметавшись на постели, она только о ней и говорила. Но отыскать эту дощечку пока не удавалось, несмотря на все усилия Орианы.
Она заложила руки за голову. Ей и во сне бы не приснилось, что в руках отца — вещь, обладающая такой властью, что за нее готовы отдать целое состояние. Нужно только набраться терпения.
Из слов Гильома она поняла, что дощечка была не столь уж важна. Будь у нее побольше времени, она выманила бы у любовника и имя человека, с которым встречался в Безьере ее отец. Если он знал это имя.
Ориана села. «Франсуа должен знать». Она хлопнула в ладоши.
— Отнеси это Франсуа, — велела она. — И смотри, чтобы тебя никто не видел.