– Однако сознаюсь, эта история с ножом меня беспокоила. Я ожидал неприятностей. Мне этот нож совсем не понравился.

– Не больше, чем мне, – негромко ответил Шон, и Петер наклонил голову набок, глядя Шону в лицо яркими птичьими глазами.

– Зато свидетели хороши – настоящие ученые тюлени. Только командуй: оп, оп! Словно по волшебству. Кто-то очень хорошо их выдрессировал.

– Я вас не понимаю, – мрачно сказал Шон, и Петер пожал плечами.

– Я пришлю вам счет. Предупреждаю: счет будет большой. Скажем, пятьсот гиней?

Шон откинулся на спинку стула и посмотрел на маленького адвоката.

– Скажем, пятьсот гиней, – согласился он.

– Когда вам в следующий раз понадобится защитник, рекомендую способного молодого человека по фамилии Ролл. Хамфри Ролл, – продолжал Петер.

– Вы думаете, мне опять понадобится защитник?

– С вашим парнем – понадобится, – уверенно сказал Петер.

– А вы не хотите поработать? – спросил Шон с внезапно пробудившимся интересом. – Пятьсот гиней мало?

– Деньги я могу заработать где угодно. – Петер извлек сигару изо рта и осмотрел серый пепел на ее кончике. – Запомните это имя, мистер Кортни: Хамфри Ролл. Умный парень и не слишком разборчивый.

Он пошел по проходу с тяжелым портфелем в руке. Шон встал и медленно побрел за ним. Выйдя на ступени суда, он посмотрел на площадь. В центре небольшой толпы стоял Дирк. Он смеялся, рука Арчи лежала у него на плече. До того места, где стоял Шон, донесся голос Арчи:

– Пусть никто не думает, что можно задирать Дирки, – кончите с выбитыми зубами и разбитой головой. – Арчи улыбнулся так широко, что стали видны гнилые зубы. – Повторю, чтоб все слышали. Дирки мой друг, и я им горжусь.

«Только ты и гордишься», – подумал Шон. Он посмотрел на сына и увидел, каким тот стал высоким. Плечи мужчины, мускулистые руки, ни грамма жира на животе, стройные бедра, длинные ноги.

Но ему всего шестнадцать. Он еще ребенок. Может, еще выправится? И тут же Шон понял, что обманывает себя. Он вспомнил слова, которые много лет назад сказал ему друг: «Некоторые грозди вырастают на неподходящей почве, некоторые заболевают, прежде чем попасть в пресс, а другие портит беззаботный винодел. Не из всех гроздьев получается хорошее вино». «Я и есть беззаботный винодел», – подумал он.

Шон перешел через площадь.

– Ступай домой, – хрипло приказал он.

Посмотрев в ангельски красивое лицо, он понял, что больше не любит сына, и это понимание вызвало у него тошноту.

– Поздравляю, полковник. Я знал, что мы выиграем, – улыбнулся Арчи Лонгворти, и Шон взглянул на него.