И они пошли тесными рядами, строго держа равнение и распевая похвалы Бешвайо. Как темная змея, вилась их колонна по склону холма, поднялась на вершину и исчезла за ней. Бешвайо вернулся и сел на свой стул. Он продолжал свирепо хмуриться, но, не меняя выражения лица, шепотом сказал Джиму:

– Видел их, Сомойя? Это молодые львы, и они рвутся к крови. Лучшие плоды любого года моего правления. Ни один враг не устоит против них. – Он повернулся к Луизе. – Видела их, Веланга? Может ли какая-нибудь девушка в моем королевстве устоять перед ними?

– Прекрасные молодые люди, – согласилась она.

– Теперь мне не хватает только врага, против которого можно было бы их послать. – Лицо Бешвайо стало еще страшнее. – Я обыскал землю во всех направлениях на двадцать дней перехода и не нашел пищи для своего копья.

– Я твой брат, – сказал Джим. – Я не могу позволить тебе страдать из-за такой нехватки. У меня есть враг. Ты мой брат, и потому я поделюсь с тобой врагом.

Бешвайо долго смотрел на него. Потом громогласно расхохотался, и все индуны и беременные жены по-рабски подхватили его смех.

– Покажи мне своего врага, Сомойя. Мы с тобой сожрем его, как пара черногривых львов – газель.

Три дня спустя, когда фургоны двинулись назад к побережью, их сопровождал Бешвайо во главе своих новых отрядов. Он и все его закаленные в битвах индуны распевали боевые гимны.

Выполняя приказ Дориана, «Дух» и «Месть», войдя в Мозамбикский пролив, разъединились. Кумра поплыл вдоль западного берега острова Мадагаскар, а Батула вдоль восточного побережья материка. Они заходили во все рыбачьи деревни на берегах. У старосты каждой деревни за бисер, мотки медной проволоки, а также лески, веревки, бронзовые гвозди они нанимали пеструю флотилию фелук и рыбацких аутригерных лодок. К тому времени как они снова встретились у северной оконечности длинного острова, их, как уток, сопровождала большая стая утят. Большинство суденышек были древними, полуразвалившимися, и многие держались на плаву только при постоянном вычерпывании воды.

Батула и Кумра тонкой сетью растянули их от острова до материка, потом отвели свои корабли на юг, так чтобы только оставаться в виду лодок. Они надеялись таким образом помешать лодкам дезертировать, рассчитывая увидеть их сигналы о появлении конвоя военных дау Заяна, не выдав собственного присутствия. Заметив одну-две таких маленьких лодки, наблюдатели с кораблей Заяна примут их за невинных рыбаков, обычных в этих водах.

В такой бесплодной деятельности медленно тянулись недели. Разведочные лодки были источником постоянных стычек. Их экипажи не привыкли к столь длительному пребыванию в море. Они жаловались на опасности, неудобства и скуку, или их лодки начинали разваливаться, или плохая погода загоняла их в порт. Сеть так поредела, что в ненастье или ночью даже такой большой флот, как у Заяна, мог незаметно пройти в прорехи.