Резко запахло коровьим навозом: показались скотные дворы Квинс-Линн. Громадные красно-коричневые быки породы африкандер с горбом на спине и свисающим чуть не до земли жирным подгрудком были источником знаменитой родезийской говядины, почти столь же известной, как и мраморная японская. Обязанность Дугласа Баллантайна как министра сельского хозяйства состояла в том, чтобы, несмотря на экономические санкции против Родезии, мир не лишился этого деликатеса. Путь говядины в лучшие рестораны мира лежал через Йоханнесбург и Кейптаун — правда, по дороге она меняла название, но гурманы узнавали ее под любым именем, и запретность плода лишь добавляла блюду пикантности. Точно такой же путь проделывали родезийский табак, никель, медь и золото, а в обратную сторону шли бензин и дизельное топливо — популярная наклейка на машинах гласила: «Спасибо, Южная Африка!»

Как и в Кингс-Линн, загоны для скота и ветеринарный пункт окружал забор из металлической сетки и колючей проволоки. Дальше лежали зеленые лужайки, цветущие кустарники и яркие пятна персидской сирени в садах Квинс-Линн. Окна дома были затянуты противогранатными сетками, и на закате слуги закрывали стальные пуленепробиваемые ставни, однако здесь меры зашиты не бросались в глаза и не шли ни в какое сравнение с широкомасштабной обороной Кингс-Линн.

Прелестный старый дом почти не изменился с довоенных времен: Крейг прекрасно помнил стены из красного кирпича и широкие прохладные веранды. По обеим сторонам извилистой подъездной дорожки высились джакаранды в цвету, словно голубоватое облачко, спустившееся на землю. Под деревьями стояло десятка два машин — «мерседесы», «ягуары», «кадиллаки» и «БМВ», покрытые красной пылью Матабелеленда. Крейг спрятал свой заслуженный «лендровер» за красно-фиолетовой бугенвиллеей, чтобы не портить вид. Привычно вскинув на плечо винтовку «ФН», он пошел к дому.

За углом дома щебетали веселые детские голоса, раздавались недовольные упреки чернокожих нянь и стук мячей на теннисных кортах.

Выйдя на лужайку перед домом, Крейг остановился. Детвора гонялась друг за другом по зеленой травке, точно расшалившиеся щенки. Возле покрытых желтой глиной кортов лежали на ковриках или сидели за столиками под яркими зонтами родители — загорелые мужчины и женщины в белых теннисных костюмах. Они пили чай, потягивали пиво из высоких запотевших бокалов, насмехались над игроками или давали им советы.

Единственной деталью, не вписывавшейся в картину беззаботного пикника, были винтовки и автоматы, лежавшие рядом с серебряными чайными сервизами и сдобными булочками.