Кто-то из гостей узнал Крейга.

— Привет, Крейг! Сколько лет, сколько зим!

Остальные помахали, но в приветствиях чувствовалась нотка снисхождения, с которой обращаются к бедному родственнику: все присутствующие владели большими состояниями и входили в закрытый клуб состоятельных людей, где, при всей их доброжелательности, Крейг никогда не станет полноправным членом.

Валери Баллантайн, по-девичьи стройная, в белой теннисной юбочке, подошла к племяннику.

— Крейг! Ты совсем отощал, кожа да кости остались!

При виде Крейга в любой женщине — в возрасте от восьми до восьмидесяти лет — мгновенно пробуждался материнский инстинкт.

— Привет, тетушка!

Она подставила для поцелуя гладкую щеку, от которой пахло фиалками. Несмотря на хрупкую внешность, Валери была женщиной чрезвычайно деловой: она возглавляла Женский институт и входила в состав попечительских комитетов доброго десятка школ, благотворительных фондов и больниц, а также слыла учтивой и гостеприимной хозяйкой.

— Дуглас был бы рад тебя видеть, но вчера он уехал в Солсбери по просьбе старины Смита. — Она взяла племянника под руку. — Как идут дела в министерстве охраны природы?

— Надеюсь, там как-нибудь без меня обойдутся.

— Крейг, опять?!

— Так уж вышло, тетушка. — Крейгу не хотелось вдаваться в обсуждение своей карьеры, и он сменил тему: — Пожалуй, пойду возьму баночку пива.

Вокруг длинного стола, служившего баром, расположилась группа мужчин. Они пропустили Крейга внутрь круга и тут же вернулись к обсуждению последней операции родезийского спецназа в Мозамбике.

— Говорю же вам, когда мы ударили по лагерю, там не было ни души, хотя на кострах все еще варился ужин: все разбежались. Мы поймали несколько отставших, но остальных, похоже, предупредили заранее.

— Билл прав. Один полковник из разведки, не буду говорить, кто именно, сказал мне, что идет серьезная утечка информации. Где-то на самом верху есть предатель, и террористы получают предупреждение об атаке за несколько часов до ее начала.

— Добычи почти нет: последний раз мы устроили хорошую мясорубку в прошлом августе.

Бесконечные разговоры о войне наскучили Крейгу. Он потягивал пиво, наблюдая за игрой на ближайшем корте. Там играли смешанные пары, и они как раз менялись площадками.

Роланд Баллантайн, обхватив партнершу за талию, шел на другую половину корта. Он смеялся, ослепительно сверкая ровными белоснежными зубами на загорелом лице. Глаза у него были того самого зеленого цвета, который присущ Баллантайнам, — словно мятный ликер в хрустальном бокале. Несмотря на короткую стрижку, выгоревшие на солнце до золотисто-медового оттенка волосы вились густыми локонами. Роланд двигался легкой, скользящей походкой, грациозный, как леопард. Обнаженные руки и ноги бугрились великолепными мышцами, доказывая превосходную физическую форму — непременное условие для вступления в отряд Баллантайна.