Мы устали, и в ту ночь я сам остался сторожить спящих, а потом меня сменил один из хазар. И он уснул на посту, а тем временем нас подстерегала беда. Ибо в ту ночь, когда мы все уснули на берегу, около корабля казначея, он внезапно напал на нас вместе со своим отцом и еще четырьмя уцелевшими воинами. Я проснулся от шума, когда кто-то споткнулся о камень, и тут же вскочил на ноги, выхватив меч из ножен. На меня набросились двое. При свете луны я увидел, как казначей повалил одного из хазар и с мечом в руках метнулся к Хальвдану. Тот спал беспробудным сном и даже не успел достать свой меч. Если бы я смог тогда успеть к нему на помощь, я отдал бы свою жизнь и все золото в придачу. Даже не успев подумать, что я делаю, я уже зарубил насмерть тех двоих, которые напали на меня. И едва я настиг казначея, как увидел, что Хальвдан лежит уже мертвый. Я рубанул мечом, сжав его обеими руками. Это был мой последний удар, и самый сильный. Я прорубил казначею его шлем и сам череп, так что у него изо рта повыпадали зубы. Но, уже умирая, он успел кольнуть мечом меня в глаз. Я упал на землю от жгучей боли. Я уже приготовился к смерти, и мысль об этом не страшила меня: Хальвдан был мертв, и я отомстил за него.

Вот я и рассказал вам все, и я очень устал. Дальше я помню только, что лежал связанный на земле, а Захария сидел около меня и смеялся, и смех его был какой-то нечеловеческий. Он все повторял мне, как меня изувечит, и долго выпытывал о золоте. Я плюнул в него, попросив показать мне его уши. С Захарией был еще один человек, и они отрубили мне правую кисть руки, а потом принесли с корабля горячее масло и обмакнули в него мой кровоточащий обрубок, чтобы я не умер так быстро. Они пообещали мне, что я умру скорой и легкой смертью, если только скажу им, где находится золото. Я ничего не отвечал им, не чувствовал никакой боли, ибо в душе своей я уже умер. Наконец я сказал Захарии, что золото отправлено обратно императору, и он поверил моим словам. Больше мы ни о чем не говорили.

На следующий день я услышал какой-то крик; кто-то застонал, потом начал кашлять и затих. Потом я лежал в лодке, и ее волокли по суше. Мне дали напиться, и я снова впал в забытье. Потом лодка была спущена на воду, а я ничего не понимал, я словно уже умер. Тот, кто сидел на веслах, говорил без остановки, и кое-что я понял. Это был второй из моих хазар. Он пел, насвистывал и вообще был очень доволен. Когда на нас напали, он сперва убежал, кинувшись искать мой корабль, но тот уже исчез. Тогда он вернулся и подкрался поближе к тем двоим, которые сидели около меня. Он достал лук, и его стрелы убили их. Неизвестно, зачем он так старался освободить то, что еще осталось от меня. Наверное, он был добрый человек, как многие из хазар. С другого берега реки пришли двое нищих, — поживиться тем, что принадлежало убитым. Хазар подарил им корабль казначея со всем, что на нем находилось, а взамен они отдали ему свою лодку и помогли переправить ее. Вот как было дело, и об этом я узнал только от него самого.