– Да, не было. Прежде чем вступать в бой, приведи-ка в порядок днище «Черного лебедя».
– Привести в порядок? – стушевался Лич и, нахмурясь, переспросил: – Зачем?
– Только так, в противном случае тебе каюк.
Бандри согласно кивнул и собрался было что-то сказать, но Лич мигом заткнул ему рот.
– Тысяча чертей! Ты что, вздумал меня учить – меня, капитана?
– Если откажешься делать то, что я говорю, значит до капитана тебе еще далеко.
– Заткнись! На «Черном лебеде», даже на таком, как сейчас, я хоть завтра готов встретиться с твоими испанцами, пусть их будет трое. Если ты не дурак, должен понимать, у нас на счету каждый день.
– Времени у нас с избытком! Еще целый месяц впереди. Его как раз хватит, чтобы очистить и просмолить твое днище.
Переубедить Лича оказалось делом не из легких: чувствуя свою неправоту, он, как последний глупец, заупрямился еще пуще.
– Мне наплевать, есть у нас время или нет. И нечего стращать меня испанскими фрегатами. Эка невидаль! Давай-ка лучше толковать о деле. Так куда мы все-таки держим курс?
Де Берни долго смотрел на него через весь стол. Потом осушил залпом свою кружку, отодвинул стул и встал.
– Раз ты упорствуешь, я умываю руки. И заруби себе на носу: вступать в бой с караваном на такой посудине, как твоя, – чистейшее безумие. А мне моя голова пока дорога. Теперь можешь катиться на все четыре стороны.
Не веря своим ушам, трое пиратов ошалело вытаращили на него глаза.
– Ты это на что намекаешь? – вскричал наконец Эллис.
– Если капитану Личу угодно потопить оба своих корабля, я участвовать в этом не желаю. Продолжайте себе спокойно потрошить посудины вроде «Кентавра» с лесом, кожей, кокосами да пряностями. Имею честь кланяться.
– Сидеть! – проорал Лич.
От злости он аж подскочил. Де Берни продолжал стоять.
– Итак, что вы решили?
– Да нет, сейчас решать придется тебе. Не забывай, кто мы. Ты у меня на борту, и мне, клянусь преисподней, смутьяны здесь ни к чему. Твое дело ясное. Так что дал слово – держи.
– Я буду делать то, что считаю нужным. Условия ставлю я, – невозмутимо ответил де Берни.