— Конечно не говорил. Зеркала и те секретные. А другое наше дело в десять раз важнее. О нем знают только четыре человека.

— И его можно будет реализовать до следующего года?

— Трудно сказать. Я тебе уже говорил: оно не столь продвинулось, как зеркала. Но когда мы будем готовы, задержек не предвидится. Никаких тебе ожиданий паломничества, никаких перевозок по реке. Его даже чума не в силах остановить. Оно требует лишь небольших вложений.

Он ухватил меня за лацканы и прижал к стене.

— Ты что — глухой? Ни слова не слышал из того, что я сказал? У меня больше нет денег. Как мне избежать банкротства?

Со спокойствием, которого не чувствовал, я оторвал его руки от моей одежды и отошел в сторону. Лучик света сверкнул на золотой булавке, которую он носил на плече своего плаща — Христос на кресте со стихом из Священного Писания.

— А как насчет этого?

Он накрыл булавку рукой.

— Это подарок моей жены.

Украшение было великолепное. Все жилы тела Христова напряглись в ожидании смерти, словно его плоть пыталась удержать внутри себя душу. Буквы внизу были идеально ровные, выбиты в тонком металле с невероятной точностью. Что напомнило мне о стоявшей перед нами задаче.

— Ты можешь занять необходимые нам деньги. Если надумаешь, я буду в своем доме в Сент-Арбогасте.

Иногда мне казалось, что мое настоящее призвание — брать деньги взаймы, а вся моя работа с чернилами и металлом существует всего лишь как предлог для того, чтобы занимать деньги. Зеркала стали монстром, который пожирал самого себя; когда не оставалось ничего другого, мне требовалась новая идея, под которую можно было бы занять денег. В те дни я больше не думал о ремесле как о средстве получения прибыли. Или о том, будет или не будет получен результат. Важно было лишь обеспечить бесперебойное поступление денег.

Три дня спустя после разговора в соборе Дритцен пришел ко мне домой. Я встретил его во дворе между кузней и сараем. Вокруг нас клевали зернышки куры, моя свинья откапывала яблоки, упавшие с яблони за сараем.

— Сколько? — спросил Дритцен без всяких вступлений.

Ни о чем другом я в эти дни и не думал.

— Сто двадцать пять гульденов.

Он зашелся от негодования, что быстро перешло в приступ кашля. Я с тревогой смотрел на него — не хотелось бы, чтобы он умер до того, как мы получим от него деньги.

— Это больше, чем я тебе уже дал, став почти банкротом.

— Иногда единственный способ перебраться на другой берег состоит в том, чтобы зайти еще глубже. Как насчет твоего дома?

Он рукавом отер слюну с губ.