Великий Лев стоял в серебряном блеске рассвета. Его длинный черный хвост с кисточкой все еще подрагивал в охотничьем азарте. Каждая мышца была напряжена, лев стоял, полуприсев, плоская змееподобная голова поднята, как бы уравновешивая длинные белые клыки, которые почти касались шерсти на груди.

Полосы на морде зверя, черные и ослепительно белые, подчеркивали золотой свирепый блеск широко расставленных глаз, усы и ресницы, длинные и белые, казалось, смягчали свирепое выражение. Но стоит зверю встать, и вокруг шеи поднимется темно-багровое кольцо шерсти и всякое впечатление мягкости исчезнет.

Ростом с человека, весом с лошадь, вооруженная невероятными клыками и когтями, это была самая опасная кошка, какую когда-либо порождала природа.

Кошка повернулась и пошла к своей последней жертве, лежавшей в невысокой равнинной траве. Она невероятно быстро для такого большого зверя склонилась к мертвому буйволу.

Великий Лев поднял голову, раскрыл мощные челюсти, между невероятными клыками показался длинный изогнутый розовый язык. Зверь зарычал.

Звук этот, казалось, потряс пурпурное рассветное небо, земля задрожала, заволновалась спокойная поверхность озера.

На рассвете на узком болотистом берегу Хай Бен-Амон приветствовал своего бога. На нем были легкие охотничьи доспехи: кожаный нагрудник, короткая кожаная накидка и кожаная юбочка, украшенная бронзой; оружие он отложил в сторону, собираясь принести жертву, послать вестника к великому Баалу. Вестника, который отнесет богу просьбу Ланнона Хикануса. Возле жреца полукругом стояли принц и свита, все смотрели на восточную часть неба. Над горизонтом показался огненный шар Баала, и все протянули ему навстречу руки с растопыренными пальцами – знак солнца.

– Великий Баал, – начал Хай приветствие мягким, но торжественным голосом, который должен был долететь до неба. – Твои дети приветствуют тебя! – Смуглое крючконосое лицо Хая осветилось блеском тайны, который придал ему странную красоту. – Мы пришли сюда избрать царя для нашего народа и просим тебя благословить наши старания. – Хай хорошо знал своих богов и, хоть и любил их, знал все их человеческие слабости. Боги тщеславны, непоследовательны, раздражительны, алчны и иногда ленивы. Им нужно льстить, их нужно упрашивать, подкупать, веселить, чтобы привлечь их интерес и внимание, нужны особые обряды, нужны жертвы – сам Хай находил отвратительной их страсть к теплой крови. Недостаточно просто принести жертву, это нужно проделать честь по чести, иначе боги ее не примут, и, когда младший жрец подводил к нему белого быка, Хай размышлял, правильно ли он поступил, убедив Ланнона принести в жертву животное, а не раба. Боги предпочитают человеческую кровь, но Хай убедил Ланнона, что бык сейчас и обещание человеческого жертвоприношения позже окажутся более действенными. Торгуясь с великими бессмертными, Хай не испытывал никаких угрызений совести, особенно если это позволяло отдалить миг, когда приходилось смотреть в полные ужаса и мольбы глаза обреченного раба. За те пять лет, что Хай управлял религиозной жизнью Опета, было принесено в жертву не больше ста человек, а ведь в истории города были времена, когда столько же рабов отправлялось к богам во время одной только церемонии.