– Разбудил? – спросил он.

– Да, но это не проблема, – ответил мягкий голос.

– Можешь поговорить?

– Вполне.

– Я просто хотел еще раз коснуться самого главного. Из того, что мы обсуждали, все обдумано?

Голос заверил, что все обдумано. И очень тщательно. Решение принято. Это необходимо сделать. Чтобы обеспечить будущее. И сохранить преемственность.

Уильям улыбнулся:

– Я знал, что буду понят. Кому же меня понять, как не члену семьи?

Естественно.

– Это надо объединить с египетским делом и держаться на почтительном расстоянии – чем меньше вопросов, тем лучше.

– Замечательная мысль.

– Значит, вперед?

– Вперед.

Уильям пообещал быть на связи, попросил напрасно не светиться и повесил трубку. Он еще немного посидел, барабаня пальцами по столу. Затем поднялся и направился в спальню за полотенцем и трусами – решил, что все-таки стоит искупаться в бассейне.

Израиль

Мицпе-Рамон находится в ста шестидесяти километрах от Иерусалима – три часа езды, если подчиняться ограничениям и не превышать скорость.

Бен-Рой уложился в два.

Первые восемьдесят километров до Беэр-Шевы он включал сирену, разгоняя машины на загруженном участке шоссе. Затем, когда началось каменистое безлюдье Негев, выдернул штекер сирены и вдавил педаль газа в пол. К полудню он оказался на перекрестке, где автобус компании «Эгед» обычно высаживал, а затем подбирал Ривку Клейнберг. Бен-Рой вышел из машины, размял ноги и огляделся.