На короткое мгновение ей показалось, что коп сейчас что-то предпримет, пока он переводил взгляд с ее «глока» на «узи» Гиди. Затем, признав, что уступает в огневой мощи, покачал головой и поднял руки. Гиди прикрывал, а Дина подошла и отобрала у него пистолет. И фотографии тоже, бросив их на кровать.

Его вывели из дома и обыскали, нашли ключи от машины и мобильный телефон. Дина оставила ключи у себя, а мобильник бросила Фазу, и тот скрылся с ним в компьютерной. Затем Бен-Роя препроводили к машине и приковали наручниками – правое запястье к рулю, левую лодыжку к педали тормоза.

– Ты ее дочь? – спросил он, когда она наклонилась проверить, надежно ли он прикован. – Ты дочь Ривки Клейнберг. Она была твоей матерью.

– Думай все, что угодно.

Она осмотрела салон «тойоты» – не прячет ли он где-нибудь оружия, выдернула из гнезда автомобильный телефон, еще раз проверила наручники, и они с Гиди направились в поселок. Гиди повернул к сараю, где хранились взрывчатка и таймеры, она к другому – взять канистры с бензином.

Они репетировали это много раз в разных вариантах в зависимости от того, насколько быстро требовалось уходить: моментальное бегство, когда все остается на месте, двухминутные сборы, увозится самое необходимое, более организованный отход, если достаточно времени собрать вещи и замести следы. От Тамары с холма сообщений не поступало, следовательно, время в их распоряжении было. Дина этому радовалась. Из всех мест, где ей приходилось жить, лишь это вызывало чувство дома. Она всегда знала, что и отсюда когда-нибудь придется убраться, но по крайней мере они сумеют достойно проститься.

Открыв сарай, она вынесла на середину двора пять канистр, затем отправилась к себе собирать вещи. Их было немного: кое-что из одежды, письма от матери, фотографии.

Прошлое осталось в другой жизни, она его сознательно похоронила. Письма и фотографии были единственным напоминанием, тоннелями во мрак. И конечно, сны. Во сне прошлое брало свое и преследовало ее.

Она побросала все в сумку вместе с парой папок с бумагами и ноутбуком. Последними туда отправились паспорта. Дина Леви и Элизабет Тил – две ее личины, имена, которые она приняла помимо многих других. Дина, Элизабет, Салли, Кэрри, Мэри Джейн – сколько же их было? Они ее альтер-эго, за которым она прячется, ее маскировка. Но Дина было, пожалуй, самым подходящим. Не только потому, что оно означает справедливость, правосудие. Но также из-за библейской истории Дины и Сихема – насилия и отмщения.

Так много разных имен, так много разных масок. Так много ее «я».